С журналистами он отказался разговаривать. Кому-то даже камеру разбил.
Божечки! Вот это меня угораздило.
Проверяю в кармане электрошокер. На месте. Вот только сомневаюсь, что он мне поможет против этого бугая. Бурый огромный! Как медведь!
Ноги трясутся так, что я с трудом встаю и присаживаюсь на сидение. Что же делать? Что же делать? Осматриваю салон. Замечаю, что люк в крыше полностью открыт. А я туда пролезу…
Вздрагиваю, когда дверца открывается и в салон садится Бурый. Своей мощной фигурой он заполняет всё пространство.
Я вжимаюсь спиной в дверцу.
— Федя, приберись там, — обращается мужчина к водителю и кивает на улицу.
Хлопает дверца, вздрагиваю в очередной раз. Сомневаюсь, что меня так просто отпустят за «спасибо». Но я решаю испробовать удачу.
— Спасибо вам большое за помощь, — немного запинаясь, говорю я.
— Мне твоё спасибо на хуй не надо, — отвечает мужчина.
— Не надо? А что надо?
Разговариваю с Бурым, а сама подцепляю пальцами ручку дверцы. Даже если выпаду из машины прямо на дорогу — не страшно.
Страшно сейчас находиться с этим мужчиной наедине. Он смотрит мне прямо в глаза, а чувство такое, будто в душу заглядывает, завораживает, давит своей тяжёлой энергетикой, к месту прибивает.
— Рот, — хищно скалясь, выдаёт Бурый.
— Р-рот? — пищу я, заикаясь.
— Губы у тебя зачётные. На моём члене охуено будут смотреться…
Глава 2
Давлюсь воздухом от возмущения. Вот это заявочка! Хотя, чему удивляться?
Сколько Бурый в колонии провёл?
Сомневаюсь, что один год. Вот и голодный теперь.
А тут я появляюсь на его пути. В голове сияет красная лампочка, что нужно срочно бежать.
Осторожно давлю на ручку дверцы, но она не открывается. Заблокирована. Замечательно. Остаётся только люк. Но до него ещё нужно как-то добраться.
— Сомневаюсь, что мои навыки вас удовлетворят, — искренне признаюсь я.
Может, это сработает… Может, ему нравятся исключительно опытные барышни? Я себя к таким причислить не могу.
— Минет никогда не делала? — спрашивает он удивлённо.
Отрицательно мотаю головой.
— Буду первым. Иди сюда.
— Что, прямо сейчас? — пищу я, вжимаясь в дверцу.
— А когда?
— Я не могу. Я не готова.
— Сядь сюда, — говорит он, хлопая себя по коленям.
Я мотаю головой. Не собираюсь я садиться ему на колени. Делать мне больше нечего. Бурый хмурится. Не нравится ему моё непослушание. Я понимаю, что только усугубляю своё положение, но не могу иначе.
Мужчина молниеносным движением подхватывает меня под бёдра и усаживает на себя.
