Сжав губы и молча слушая крики убитого горем мужа, он прекрасно знал, что никак не мог возместить его потерю. Уилл предполагал, что такое может произойти, но, к сожалению, у него не было времени выяснять, кто есть кто. Требовались решительные меры, и в таких масштабах было не обойтись без жертв, как бы ты ни старался.
Его воспоминания перенеслись во вчерашний день, после того как он рассказал свой план товарищам и жене…
***– Не понимаю. — Дальтаро, уже полностью здоровый, нахмурился и посмотрел на разбойника.
– С чего ты взял, что они поверят в это? Такая ложь слишком очевидна.
– Так я и не хочу, чтобы они поверили…
— Но тогда…
— Я хочу, чтобы они проверили, — договорив и сделав акцент на последнем слове, Уилл оглядев остальных, заметил задумчивый взгляд своей королевы, устремленный на поверхность пустого стола, за которым они сидели. -- Что такое, Нанель?
– М-м, а? – подняв голову и поняв, что обращаются к ней, девушка, вставая, ответила: – Я могу с тобой поговорить? Наедине.
Простите. – Извинившись перед остальными, она вышла на открытый балкон, тем самым призывая мужа последовать за ней.
– Что тебя беспокоит? – стоя рядом и облокотившись на перила, Ворон смотрел далеко вперёд, туда, где простирались крыши домов.
Та, поправив волосы и сложив руки на груди, помолчала, собираясь с мыслями, прежде чем начать:
– Твой план пропитан ненавистью. Может, она и обоснована, кому как не мне знакомы эти чувства, но ты рискуешь казнить невинных."
"– Невинных? Ты точно слушала меня? Я хочу убить шпионов.
Считаешь, что их стоит жалеть? – Парень повернул голову, удивленно посмотрев на Нанель.
– Нет! – резко воскликнула девушка, но, поняв, что не сдержала эмоций, выдохнула и уже тише продолжила: – Ты хочешь убить не только их, а всех латийцев. Без исключения. Каждого, кто попадётся на твоём пути.
– И? К чему ты ведёшь?
– Ты и вправду не видишь? – Девушка пристально смотрела на собеседника. – Это геноцид. Ты желаешь смерти всем, словно забыв о том, что есть мирные граждане.
Ты изменился…
Уилл застыл, услышав это, и до него вдруг дошло. Будто монах, нарушивший свой обет, он не заметил момента, когда свернул с намеченного пути, поддавшись своим желаниям.
«Я… Как я пришёл к этому?»
Когда ты воин, ты и думаешь как воин. Убить того, кто априори твой враг, порою самый верный поступок, но мирный житель вражеской страны не подходит под категорию воина до тех пор, пока не задастся целью убить тебя.
