Пару часов назад Уилл смог связаться с Нанель, но её голос был столь слабым, грозя исчезнуть где-то в мыслях парня, что он невольно задавался вопросом, а насколько верен таймер?
Их небольшая группа находились на одной из улиц столицы Роя, и почти добралась до алтаря, про который рассказывала служанка королевы. Но странным было то, что по пути сюда они практически не встретили горожан. Редкие зрители, смотревшие на них сквозь окна со смешанными эмоциями на лицах, – и всё. Город словно вымер.
Солдаты и шпионы, а также остальные члены братства остались где-то далеко позади, и, честно говоря, парень понятия не имел, живы ли те ещё или всё же погибли.
Ворон сделал шаг, но ноги уже еле слушались. Руки дрожали от усталости, голова кружилась, он чуть не упал, но кто-то подхватил сбоку.
– Эй-эй, — Ерхор обнимал его за пояс, на удивление легко удерживая разбойника от падения. В его теле наверняка была скрыта непростая сила. – Рано отдыхать, брат."
"Ворон не стал отвечать и лишь благодарно приподнял уголки губ в попытке улыбнуться.
Он не знал, можно ли как-то предугадать «синдром провидца», потому как не углублялся в проведённые исследования, но сейчас сильно сожалел об этом. Единственное что он знал, это то, что в какой-то момент у игрока пропадает чувство времени, и он не думает о выходе из игры. Понятие реального мира будто вытесняется из сознания, и пользователю кажется, будто этот мир и есть его родной, пока его не отсоединят от капсулы.
Десять часов постоянного бега, сражений и напряжения.
Когда-то давно он бился с каменными воинами с небольшими паузами на отдых, но сейчас не покидал игру даже на одну минуту. Ни секунды перерыва. Полностью сосредоточившись на своей миссии, он подвергал тело и разум опасности. Рискуя здоровьем как физическим, так и душевным.
С момента появления игр находилось много безумцев, поставивших виртуальный мир выше реального, и постепенно Уилл становился одним из них.
Но… Рано или поздно безумцы всегда меняли этот мир… В лучшую или худшую сторону.
10 часов 13 минут
Он успел…
Каменный алтарь, о котором говорили латийки, а также широкая площадь вокруг него были усеяны множеством тел. Их фасеточные глаза, навсегда запечатлевшие страх, смотрели на гостей, и словно след от парфюма госпожи Смерти стойкий смрад разлагающихся трупов окутал центральный квартал.
Места, куда можно было бы поставить ногу, не наступив ни на один из трупов, практически не было.
