Вздохнув и взглянув на закрывшуюся дверь в ванную, из-за которой доносились звуки стекающей воды, мужчина прошёл в комнату, где стояла капсула, и замер возле неё, рассматривая её ложе и расположенной на подставке шлем."
"Найти в себе силы добровольно подстегивать себя боли ради благополучия семьи и своих амбиций – черта характера, которой мужчина никогда не обладал. Не имея такой безумно дикой силы воли, как у сына, он не мог решиться начать играть. Дариус никогда не пытался, яростно сжав зубы, идти вперёд и добиваться своей цели.
Если Уилл был похож на здорового волка, вцепившегося в горло жертвы и не отпускающего, пока та не поляжет обескровленной у его ног, то Дариус мог сравнить себя разве что с муравьём, привыкшим усердно трудиться и получать то, что положено. Так себе сравнение, но, заглядывая правде в глаза, он не собирался отрицать этого.
Но даже будучи муравьём именно он поддерживал сына всегда, когда мог. Дариус с самого его детства пытался закалить характер мальчика, помогая, когда тот приходил из школы либо весь в ссадинах и синяках, либо в слезах.
А однажды его бывшая жена рассказала, что Уилл вернулся в одном нижнем белье…
Именно тогда Дариус понял, что слабый человек, как он, может воспитать лишь такого же слабого человека. Решение отстраниться от воспитания, которое он принял в итоге, могло погубить сына, и, прекрасно это понимая, Дариус всё же пошёл на такой шаг, ведь факт остаётся фактом — матёрого волка не вырастить в муравейнике.
Он наблюдал, как Уилл становится всё угрюмее и угрюмее.
Всё злее и резче изо дня в день – и, молясь богу, он боялся, что вместо сильной личности, тот вырастет в обозленного на весь мир человека. Это длилось до тех пор, пока не родилась Лерлея. Именно тогда сын изменился. Разумеется, не сразу, но Дариус заметил появившуюся в глазах маленького волчонка ледяную сталь, соседствующую, как ни странно, с любовью к маленькому и беззащитному ребёнку.
Мужчина вздохнул от всплывших в памяти образов и отпил немного кофе.
«Всё же, наверное, хреновый я отец…»
Он замер, погрузившись в свои раздумья, и когда сын встал рядом, вытирая лицо, тот посмотрел на взрослого, добившегося своего человека и лишь похлопал его по-отечески по плечу, после чего направился на кухню.
«Но даже если и так. Отсутствие моей излишней опеки явно пошло ему на пользу».
– Будешь есть?
— Да. Спасибо. — Уилл взглянул на спину отца и, бросив взгляд на капсулу, хмыкнул. — Долго же ты думаешь, старик…
Поев, парень вернулся в игру.
