Помня дату похищения женщины из найденных им документов, Ворон планировал отправиться в предшествующий ему день и уже собирался активировать [след прошлого], как снова понял, что упустил из виду ещё кое-что. Что-то, что может вылиться в непредвиденные последствия.
Суть в том, что пока он будет находиться в прошлом, его тело пусть и не будет принадлежать настоящему времени, всё же останется видимо для жителей города в форме бестелесного, бесформенного призрака. И хоть в мире Восхождения присутствовала раса призраков, она всё же принадлежала к нежити.
А так как безмозглая нежить, движимая лишь инстинктами убивать и поедать всё живое, создала плохую репутацию для разумной нежити, им приходится сталкиваться с неразумной агрессией.
Кёртис часто рассказывал, что любовь к эзотерике сыграла с ним злую шутку, потому как повышать репутацию у живых было очень сложным процессом.
Из всего этого следовало, что, активировав свой навык, Ворон, несомненно, привлечёт много внимания.
Внимания, которого он старался избежать.
Но, помимо этой очевидной проблемы, была ещё одна. Парень понятия не имел, есть ли среди жителей этого города те, кто обладает навыками или же предметами, способными как-то повлиять на него в таком состоянии. А такие однозначно имелись и это было глупо отрицать.
В общем-то, проблема собственно была не в том, что его могут убить, приняв за нежить, а в том, что смерть оборвёт активацию навыка, а этого никак нельзя было допустить.
«Хм… Этот демон доставляет мне слишком много проблем».
Полагаться на удачу Ворон не хотел, поэтому занялся поиском решения головоломки. Ему нужен был кто-то, кто успокоит жителей и сможет убедить стражу не пытаться изгнать его тушку в виде «не нашедшего покой духа».
После коротких раздумий первым кандидатом, подходящим на эту роль, стал Дальтаро, потому как Ворон точно не мог просить заняться этим Нанель и Эмина, в силу их обязательств, статуса и ролей в королевстве.
А его друзья из Ордена тени, включая Ринну, и вовсе считались здесь монстрами, так как мало кто из местных вообще слышал об Адамароне и тем более о её политике касательно братства.
«Но, с тех пор как он отправился на север, прошло уже больше месяца, а я ничего о нём не слышал… Надеюсь, с ним всё хорошо».
Его друг был не просто опытным, а легендарным (в прошлом) авантюристом и, получив последний болезненный урок, тот больше не рисковал понапрасну.
