Обреченно взглянула на наручные часы и поняла, что осталась минута.
– Аннабет, это не смешно! – вспыхнула я, словно она могла слышать меня, словно не ушла только что, оставляя меня в безвыходном положении.
Кто еще мог сделать это, как не моя соперница?
Черт!
Я начала колотить по двери изо всех сил, но ни через пять, ни через десять, ни даже через тридцать минут мне не открыли.
Обед только закончился. А я любила ходить в самое дальнее крыло, где практически не было людей. Привычка, сохранившаяся со школы. Чтобы не наткнуться на своих мучителей.
Я сползла по двери на кафель, не заботясь о своих брюках, подобрала колени и уронила на них голову. Зажмурилась, чувствуя боль в горле от подступающих слез.
И снова я была той девочкой, которую третировала сводная сестра. И снова оказалась в своей старой комнате, увешанной плакатами любимых групп.
Дом сотрясал ужаснейший грохот, который Трейси называла музыкой. Глупая сестрица устроила вечеринку для тридцати своих друзей, наплевав на предостережение собственного отца.
Родители отдыхали в Пасадене. К их приезду Трейси все уберет, и они не узнают о вечеринке, а я не скажу, потому что больная сводная сестра обязательно отомстит мне.
Я вытерла слезу со щеки и прикусила губу еще сильнее, едва не вонзаясь в нее до крови. Осколки деревянной рамки разлетелись по всей комнате, как и маленькие иголочки-фиксаторы, и поломанные крылья бабочек.
Бабочек было около сорока на огромном стенде, часть из них привез мне папа. Я собирала коллекцию с семи лет.
Прекрасный черно-желтый махаон, поломанный, валялся у моих ног среди другого мусора. Полчаса назад Трейси вместе со своими друзьями вломилась в мою комнату. Она растоптала мою коллекцию бабочек вместе с рамкой, а ее друзья помогли ей, она назвала это наказанием за то, что я делаю за ее спиной.
– Привет.
Я вскинула голову, замечая на пороге комнаты Уилсона.
Ну конечно, он не мог пропустить вечеринку, ведь ему нужно было поддерживать образ крутого парня.
В серой толстовке и голубых джинсах он выглядел особенно привлекательно.
Улыбка слетела с лица Рэя, когда его взгляд выхватил беспорядок, оставленный Холстед и ее дружками.
– Трейси?
– Нет, я сама, – фыркнула я, нервными движениями сметая осколки рамки в мусорный мешок. Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не расплакаться.
Руки тряслись и не слушались меня, кожа начала нагреваться под любопытным взглядом Рэя.
– Не понимаю, почему ты спишь с ней, она ужасна, – вырвалось у меня.
