Ее образ постоянно всплывал в моей голове. Длинные светлые волосы, легкими волнами спадающие на ее плечи и грудь. Прямой нос с вздернутым, закругленным кончиком, холодные голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц, на которых стало больше туши, чем было раньше. И очерченные пухлые губы, покрытые полупрозрачным розовым блеском.
Я готов поклясться, что он был со вкусом персика, поставил бы свою новую тачку на это. И внезапно возжелал этого до тоскливого скрипа в груди. Я хотел вернуться в прошлое и снова ощутить этот вкус на губах.
Нет.
Не хотел бы.
Подавив огонь, который снова вспыхнул в моей груди, я отодвинул ногой спортивную сумку и попытался вспомнить, что там говорил Даллас.
Мне просто нужно довести до конца то, что я не смог сделать тогда, ведь ей было всего семнадцать, а у меня за спиной висел багаж из проблем, которых накопилось слишком много для девятнадцати лет. И это напряжение в животе при одном лишь взгляде на нее пройдут.
Просто желание. Самое примитивное. В этом не было чего-то особенного.
Я всегда быстро терял интерес даже к самым дорогим игрушкам.
Пора заканчивать с этим дерьмом, ставить галочку в списке и переходить к следующей девушке.
– Она кое-что задолжала мне.
– Не сказала, в какие кусты выбросила твои трусы? – изумился Мэйфилд.
Кретин.
Снова вспышка смеха.
– Ха-ха, я о сексе. Я должен трахнуть ее, чтобы закрыть для себя главу. Секс все решит, расставит по местам.
– Однажды у меня была подобная проблема, и я тоже думал, что секс все решит, – поделился Макс.
– И чем это кончилось?
Пауэлл вскинул руку, показывая обручальное кольцо и улыбаясь уголком губ. Боже, да он выглядел как сбежавший из психиатрической клиники извращенец.
Раньше Макс был машиной для убийств, а теперь строит свою жизнь вокруг девчонки, которая без конца мелькает в программе спортивных новостей. И это вовсе не попытка задеть Митчелл. Она умная, смешная и интересная. Но что может быть ценнее свободы? Отношения, а брак тем более – это кандалы на лодыжках, это постоянные ограничения и необходимость мириться с желаниями другого человека.
Это постоянная кража персонального пространства. А я не любил, когда нарушались мои личные границы, именно поэтому никогда не оставался на ночь, даже когда кувыркался с Блу.
– Мне это не грозит. Просто нужно найти к ней подход и покончить со всем этим.
– Можешь спеть для нее, – предложил Даллас.
– Шутишь?
– Серьезно, многие цыпочки тают от этого. Исполни ее любимую песню.
– Я не хочу выглядеть идиотом.
