Во мне вдруг возник порыв жестоко ухмыльнуться, ведь той, кто задалась целью соблазнить меня, слишком далеко до любви всей моей жизни. Моя любовь была луной, никому не дано добраться до луны. Поэтому я сдержал этот порыв, я работал над собой, чтобы не быть ублюдком.
– Я подыскиваю агента, – начал я, отодвигая стакан с водой в сторону.
Я не притронусь к этой воде.
Кейн хмыкнул, его заносчивая натура полезла наружу.
– Ты ведь понимаешь, что если я им стану, то твои яйца будут под прицелом. Я не позволю обидеть мою дочь.
Девушка-официантка встала и вышла из кафе, в руках у нее я заметил сигареты.
– А я не позволю тебе даже гипотетически допустить ситуацию, где я обижу твою дочь.
Кейн раздумывал несколько секунд, а затем, смиренно вздохнув, ответил:
– Хорошо.
– Отлично, ты нанят, – безэмоционально заключил я. – Скажи, ты ведь умеешь профессионально вытаскивать задницы своих клиентов из проблем?
– Как не хрен делать.
– Прекрасно.
Из подсобки выплыло нечто настолько отвратительное, что мое прекрасное настроение моментально упало до нуля.
Восемь лет проехались по нему бульдозером, он набрал килограммов тридцать жира, засаленные волосы с проплешинами были завязаны в маленький хвостик на затылке. Щетина обрамляла его лицо и заходила на щеки. На его фартуке и футболке были следы от жира, потому что он работал поваром в этой забегаловке. Я не узнавал в нем подающего надежды футболиста школы «Марин Хай». Его отец обанкротился через год, как мы окончили школу, сеть автомоек быстро пошла ко дну, как и вся их семейка.
Мне было жаль его родителей, но только не этого ублюдка.
– Посмотрите кто здесь, это же Рэй Уилсон собственной персоной! – воскликнул Кэм, направляясь к нам.
Я встал из-за барной стойки и подошел к нему ближе.
– Черт, приятель, да ты ведь совсем не изменился.
Когда Кэм приблизился, я схватил его за затылок и ударил головой о барную стойку. Тот моментально повалился на пол. Сначала он захрипел, а затем его визг разнесся по пустующему помещению.
Он перекатился на бок и встал на четвереньки, глядя на меня снизу вверх.
– Твою мать, Уилсон, ты сломал мой нос! – воскликнул он, зажимая рукой лицо. По его пальцам текла кровь.
– Это за то, как ты поступил с Кирби Стоун.
Он затих, его маленькие глазки забегали, пока он пытался понять, вспомнить, о чем я говорю. Они причинили ей такую боль, но в его памяти это было лишь забавным мгновением.
И я увидел в его глаза, он вспомнил.
