– Я все равно приехал бы, но, может, захватил бы в магазине что-нибудь еще.
Сузив глаза, я пристально посмотрела на него.
Что он, черт возьми, имеет в виду?
– Например?
– Не знаю, ты скажи. Тампоны, пирожные, шоколад. Эва ест тонны шоколада, когда у нее эти дни. И она никогда не бывает к ним готова. Когда я жил в Сиэтле, мне приходилось ходить в магазин за тампонами и пирожными, – пояснил он, разводя руки в стороны.
Не знаю, чему удивляться: тому, что он не выглядит шокированным и не бежит из моей квартиры со всех ног, что он милый и любящий брат, или тому, что мы уже минуту обсуждаем с ним тему месячных, и это, черт подери, выглядит органичнее, чем дверь в стене.
– Правда, Рэй, иди на вечеринку. Ничего страшного не произошло.
Но он был непробиваемым как стена.
– Я все-таки останусь и присмотрю за тобой. Ты должна хорошо питаться, и кому-то нужно принести тебе таблетку.
– Я могу сама взять таблетку.
– Но лучше когда это делает кто-то другой.
– Черт возьми, Уилсон! Просто остановись! Я сама могу о себе позаботиться, – взорвалась я, резко опуская пакет на пол и упирая в Рэя гневный взгляд.
Я не сомневаюсь в том, что ты можешь, но сегодня это хочу сделать я, – с невозмутимым спокойствием сказал он, и теперь на его фоне кое-кто выглядел, как психически нестабильная дура.
С силой прикусив язык, я так и продолжила смотреть на него снизу вверх, ощущая, как пустота внутри меня начинает медленно заполняться, и настолько потрясающим казалось это чувство, что хотелось плакать.
"
"За всю мою жизнь обо мне мало кто заботился. Маме было все равно, а мужчин я сама никогда не подпускала близко, ведь, наученная горьким опытом, опасалась разбитого сердца. Конечно, я не была самой несчастной девушкой на планете, ведь у меня был папа, который делал все для моего благополучия. Пусть у него многое не получалось, чего-то он не понимал, с чем-то не был согласен, однако любил меня и действительно старался.
А теперь Рэй.
Чертов гормональный фон!
Уилсон опустил руки на мои плечи в бесформенной футболке, запрещающей трогать меня любому, кроме Ника Джонаса, и взглянул на меня с такой нежностью, что я удивилась, почему мои коленки еще не подогнулись.
Мои глаза наполнялись слезами, и я даже не пыталась спрятать их от него.
Он склонил голову и ободряюще улыбнулся.
– Ты всегда можешь положиться на меня, Стоун. А теперь давай, не стой на холодном полу, твоя матка тебе спасибо не скажет.
