И вот ты уже бросаешь все и летишь во Флориду вызволять очередного придурка, напившегося и решившего покататься по улицам ночного города, да еще вздумавшего грубить полицейским. Или того хуже – футболиста-женатика, которого застукали с проституткой, да что там с проституткой, на религиозной оргии, – распиналась она, пока в ее глазах горел гнев.
Я слышал что-то подобное.
– Ты не о Падди Болдуине говоришь? – спросил я, вспоминая историю, прогремевшую на всю страну пять лет назад или около того.
Квотербек[1]«Медведей Лос-Анджелеса» – футбольного клуба – участвовал в оргии, а фотографии с ним и десятком девушек и парней разлетелись по всему интернету.
Громкий развод и запятнанная репутация, Падди перешел в другую команду, но остался в спорте и продолжал играть. Имиджевый скандал не смог уничтожить его карьеру, однако оставил существенный отпечаток.
Кирби кивнула:
– Все они нарушают законы, ведут разгульный образ жизни и без конца вредничают. Прямо как дети. Хорошо если в тридцать лет появятся мозги, но чаще всего, они остаются беспечными детишками и в сорок.
Странно, что она вспомнила об этом случае, но еще страннее, что этот эпизод так задел ее за живое.
– Значит, ты обречена на одиночество?
– Ну почему же, если я встречу достойного мужчину…
Я сжал челюсти, ощущая ноющую боль в деснах.
Достойного мужчину.
Стоит ли говорить, что меня она таковым не считала? Даже не рассматривала, черт подери!
– Не все ведь спортсмены такие.
Кирби прикрыла глаза и улыбнулась, а затем прижала ладонь к моей щеке.
– Не все.
После нашей поездки в реабилитационный центр ее словно подменили. Она избегала меня, отменяла встречи и не отвечала на звонки. Сегодня мне с трудом удалось уговорить ее сходить в бар. И я не мог понять, что с ней происходит.
День в компании глухих детей – не то свидание, которое хотели бы девушки. Кирби же была другой. Я поделился с ней значимой частью своей жизни, и она приняла ее, интересовалась моим прошлым и работой центра. Клянусь, мне показалось, что ей понравился тот день, почему же она снова стала такой холодной?
Мы пробыли в баре еще полчаса, прежде чем Стоун заявила, что устала, поэтому мы вернулись ко мне домой.
Только пересекли порог, как она набросилась на меня и прижала к стене. Я почувствовал, как ее холодные пальцы пробираются под футболку и гладят мой пресс, а затем, минуя пояс джинсов, оказываются в боксерах. Вся кровь прилила к низу живота, а член мгновенно откликнулся на ее внимание.
