– Значит, ты взбунтовался, потому что тебя сняли в рекламе мюсли?
Его грудь завибрировала от смеха, и я была рада, что смогла немного разрядить обстановку.
– Тренер тогда сказал, что это то, в чем я хорош: «Снимайся в рекламе, но не стоит играть в хоккей, впустую потратишь время».
Я прикусила язык до боли, представляя себя на месте того несчастного мальчика, который мечтал о хоккее, но его не замечали.
– Но твой тренер ошибся.
– Да, он ошибся, потому что после той рекламы я работал в два раза больше. Мои мышцы сводило от судорог, синяки были по всему телу, но я всегда возвращался за добавкой.
А с рекламой было покончено. – Рэй приобнял меня, заставляя немного съехать вниз и прижаться щекой к его груди.
Я знала, что границы только что были нарушены, но не могла оторваться от него. С ним было тепло, а медленный стук его сердца служил моей персональной колыбельной.
– Я спортсмен, и все эти годы делал все, чтобы быть лучшим в Лиге. Я не хочу ассоциироваться с образом сексуальной задницы в брюках от Лагерфельда.
– В тебе говорит детская травма, ты больше не маленький мальчик, ты доказал, что достоин Лиги, что ты в разы лучше каждого, кто недооценивал тебя. – Волнение стягивало мою грудь, нечто непривычное взбунтовалось внутри, противилось и призывало заткнуться, но давно заготовленная речь должна была быть произнесена, я не могла остановиться. – Реклама бренда, который не связан со спортом, не навредит тебе, а наоборот, сделает твое имя громче. Все знаменитые спортсмены рекламируют современные атрибуты успешного мужчины: это стиль, статус, это поднимет тебя в глазах общественности.
И я… была не права на твой счет. Ты не сучка клуба, ты самый независимый, целеустремленный и упертый из всех, кого я когда-либо встречала.
– Ты правда так думаешь? – спросил он, наверняка хмуря брови. В его голосе было столько уязвимости, будто мои слова волновали его. И с моей стороны не было ни капли лести, я все еще не заткнулась, потому что действительно так считала.
– Да. Я так думаю.
Пульсация в моих висках с каждым мгновением становилась громче.
Я невольно сжала руку в кулак на его груди, слыша, как волнуется сердце Рэя, а мое ускоряется, словно стремится ответить ему.
Нет, черт возьми!
Глупое сердце может сколько угодно трепетать в его присутствии, я всегда буду полагаться на мозг.
Мы не будем открывать друг другу души, иначе дойдем до того, что произошло восемь лет назад. Мне это не нужно, ведь я пыталась дать понять Рэю, что меня не сломить.
