Патриарх клана не стал мариновать меня в приемной и пригласил к себе незамедлительно. Он неприятно удивился той скорости, с которой я принял выполненную работу, красноречивый гном планировал подробно рассказать о каждом завитке сложнейшего узора и невероятной трудности поставленной задачи. Обманутый в лучших чувствах гном обиженно сопел в густую бороду.
Я поспешил исправиться, не желая заранее настраивать мастера на негативный лад.
– Уважаемый Трор, вы уж простите мою поспешность, мне просто не хотелось вас обидеть, выискивая в идеальной работе несуществующие недостатки.
Клеймо Вашего Дома – это все, что мне нужно для того, чтобы убедиться в качестве.
Медовые речи возымели эффект, гном расслабился и приобрел гордый и надменный вид. Пристрелка успешно завершена, подключаем главный калибр.
– К тому же я хотел сохранить наши силы и время для обсуждения одного очень важного и приватного вопроса… – я многозначительно повел глазами вокруг, намекая на скрытые амбразуры охранников.
Патриарх величественно кивнул и отпальцевал хитрую комбинацию. Лязгнули заслонки, гном изобразил вежливое, но слегка скептическое внимание на изъеденном столетиями лице.
– Абсолютно приватного… – с нажимом повторил я.
Гном с подозрением уставился на меня, затем долго жевал нижнюю губу, но все же решился и выдал новую распальцовку, на порядок более сложную, чем в первый раз. Затем прислушался к чему-то, скрутил новую фигуру и под конец погрозил невидимому оппоненту кулаком.
Бум! Захлопнулась очередная, надеюсь, последняя, заслонка. Патриарх сердито взглянул на меня поверх кустистых бровей и перешел на «ты».
– Говори.
– Вам говорит о чем-то имя Аулэ?
Хрясь! В руке гнома сломался стальной карандаш. Бум! Упал кто-то из охранников за стенкой. Еще бы: бог-кузнец, владыка земной тверди и металла, который, собственно, и создал расу гномов, унаследовавших от него любовь к созиданию, металлу и камню.
– Говори… – хрипло повторил Патриарх, поддавшись всем телом вперед, практически ложась на столешницу и с надеждой заглядывая в мои глаза.
Через четыре часа, слегка пошатываясь от количества принятой «Гномьей Особой», я вышел на улицу и с облегчением выдохнул. По-моему, даже с электрочайником было бы проще договориться, чем с этими подгорными жлобами. Двадцати миллионов мне никто не дал. Не дали и десяти.
