Если да, то их судьба незавидна. Впрочем, не стоит завидовать и тем, чье сознание попало в различные танковые, авиа– и прочие симуляторы. Каким бы ты ни был фанатом танчиков, но гореть в раскаленной броне по сто раз на дню – чем не персональный ад?
Гораздо больше повезло тем, кто оказался в полноценных ВИРТ-мирах современных онлайн-игр. Тысячи, а то и миллионы километров территорий, огромная социальная составляющая, мир, мало отличимый от реальности. Судя по всему, многие были даже рады. Не нужно ходить на работу или учебу, думать о хлебе насущном или грустно разглядывать в зеркале свои дряблые мышцы в комплекте с юношескими прыщами либо старческими морщинами.
В ВИРТе ты был крут, силен и сам себе хозяин. Некоторым категориям населения такая жизнь показалась гораздо более привлекательной их нынешнего существования."
"Инвалиды и неизлечимо больные предпринимали попытку срыва, дабы обрести крепкое и здоровое тело. Пусть даже в виртуальности. Особо продвинутые пенсионеры ложились в капсулу в попытке заполучить бессмертие, столь желанное для тех, кто уже одним глазом глядит за край.
Преступники с расстрельными статьями, влюбленные, желающие, но не имеющие возможности быть рядом, вместо того, чтобы, обнявшись, шагнуть с крыши, уходили в срыв в один из миров. Толкинисты и реконструкторы, мечтающие стать эльфами и гномами, магами и рыцарями – с радостью сливались в последнем экстазе с вирткапсулой. И как показывала безжалостная статистика, среди тех несчастных семнадцати процентов, что не были подвержены феномену оцифровки, свирепствовала нешуточная эпидемия самоубийств.
Срыв был жизненно необходим, срыв был желанен.
Государства забили тревогу. Законодательно ограничили время нахождения в капсуле при полном погружении. Те виртуальные миры, в которых был зарегистрирован хоть один сорвавшийся, попадали под жесткий колпак госконтроля. Так же официально было обещано, что эти сервера никогда не будут отключены.
В общем, как я пропустил всю эту бучу, было не очень понятно.
Я все глубже и глубже зарывался в Интернет, мои пальцы нервно дрожали, а в пустых кофейных чашках сиротливо плавали окурки из отысканной в дебрях серванта пачки «Кэмела».
Утро я встретил на кухне у раскрытого окна с последней сигаретой в руке. Глаза слезились, от кофе воротило, но в душе я ликовал! Вот, вот оно! Это тебе не превращение в замороженный окорочок за странные деньги, это реальная дыра, куда можно улизнуть, показав кладбищу кукиш.
Дел предстояло много.
