А сейчас хочется до дна выпить, до последней блядь капли!
Несу телефон, с матерью поговорить хочет, губы кусает, переживает, впитываю эти эмоции, ловлю жадным взглядом все ее движения. Как волосы поправляет, как в позу лотоса усаживается. Пальцы дрожат, блядь, какого хуя наблюдаю? Зачем слушаю? Нужно ее одну в комнате оставить, дать возможность поговорить. Но не ухожу, как будто чувствую, что остаться нужно.
Внутри все бушует, вижу, как на полу корчится и не понимаю, что происходит. Подхватить ее хочется, прижать, чтобы рыдать перестала, че за хуйня? На хрен мне это нужно? Ее проблемы, сама в это дерьмо впуталась, я и так спас, не дал по кругу пустить.
Сука, понимаю, что не могу смотреть на все это, на то, как она рыдает, на то, как кулаками ноги сжимает, вот же тварь. Как получилось так глубоко проникнуть?
— Сколько? — Опять глаза эти, смотрит каждый раз как будто нож к глотке подношу, кто ее так смотреть научил? Чтобы душу рвать за секунду? Чтобы проникать туда, где никогда ничья нога не ступала? Ведь даже не старается, не ставит за цель, просто делает.
Поднимаю, как зверька обессиленного, на кровать усаживаю. — Спроси сумму.
Смотрит и не верит, за тварь меня последнюю считает, собственно, которой я и являюсь, всю сущность мою видит, как будто не глазами, а рентгеном просвечивает. “Мой мужчина”, как будто по-живому выжигает, глубоко внутри, сама своей рукой пишет, что МОЯ, договор подписывает, даже не колеблясь. Что за женщина? Видит кто я, чует, что бежать нужно и все равно в омут с головой.
Плевать на все, на поступки, слова, оскорбления…
Вот она? Та, что сможет темноту мою принять? Она уже в потёмки пробралась и свет там включила, темноту мою подавляет, заставляет на все под другим углом посмотреть.
— Ганс, — из мыслей выныриваю, опять этот взгляд, сука, ну как, как она это делает?
— Я все улажу, — бросаю и к выходу направляюсь. В меня врезается, руками обнимает, блядь, пиздец полный!
— Спасибо, — обходит меня и перед глазами становится, хочет, чтобы видел, что благодарна.
И до меня доходит, как будто в затылок бьет, ради глаз этих убью, живьем закапаю, если попросит, хоть намекнет, любого раздавлю.
Нашлась та женщина, ради которой готов на все, жестокая шутка, незаслуженный подарок…
— Ты узнал, что я просил? — Эндрю переступает с ноги на ногу, папку в руках сжимает, видит, что ему не выйти сухим из воды.
— Да, но я не знал, — заикается, слизняк. Специально не сказал, скрывал, не хочет, чтобы она здесь задерживалась.
