Я нарвусь, доиграюсь, вижу же, что сдерживает себя, не хочет вред причинять, а я как бабочка на огонь, только бы крылья обжечь…
— Я.…, - двери открываю и моментально на черноту его глаз наталкиваюсь, назад пячусь, он ждал, знал, чуял…
— Что? — Как ножом по-живому режет, ох…
— Платье, — беру себя в руки, в комнату захожу, в глаза его смотрю, я сильная, у меня получится.
— Что с ним? — Не понимает, конечно, у нас сейчас другое на уме и разговаривать при этом не обязательно.
— Расстегни, — спиной поворачиваюсь, он подходит, языком по искусанным губам прохожусь, его пальцы касаются кожи, и я взрываюсь как фейерверк.
Куча гребаных эмоций рвет меня изнутри, взрывает.
— Иди спать, — предупреждает, не набрасывается, не рвет на куски. С чего такая честь? С какой радости?
Я убираю руки, больше не придерживаю платье, оно падает к моим ногам, направляюсь к его кровати. Ганс наблюдает, чувствую, как рассматривает, снимаю корсет, откидываю в сторону. Отодвигаю одеяло и в кровать его ложусь.
— Что ты делаешь? — Если бы я сама знала ответ на этот вопрос…
— Выполняю твой приказ, — я чувствую, что он хочет подойти, коснуться… Он выходит из комнаты, двери слетают с петель от его удара, я вздрагиваю…
Ганс
Я тобой…
Не дышу.
Я тебя…
Не хочу.
Я тобой…
Не живу.
Не рвешь душу.
Не отбираешь волю.
Я тебе…
Не верю.
Ты не проникла в мое сердце.
Ты не способна.
Ты мне не нужна.
Я не нуждаюсь в тебе.
Тварь, сука, стерва, под кожу пробралась, проникла, по крови как яд растекается. Ничего не могу сделать, никак не остановить, антидота не существует.
Как позволил, где упустил момент? Когда эта тварь за горло схватила? Когда своим псом цепным сделала?
Сама же пришла, сама больше просит, какого хуя сдерживаюсь? С хрена ли ушел? Показать ей как хочу, как блядь нравится. Вогнать член в глотку по самые яйца, чтобы сопли да слюни по всему лицу, чтобы хером их размазывать и опять вгонять.
Тварь нужно за шею схватить и к стене прибить, чтобы своим голосом не отравляла, не проникала во внутрь. Чтобы кишки на свои маленькие кулачки не наматывала.
Глазами своими так смотрит, как будто всю суть видит, моё нутро черное, желания страшные. И не уходит, сука! Только ближе подползает, изучает, привыкает, о ногу трется и опять подползает.
В мозгу как удары отбивается “Разреши тебя любить…”.
