Но он сдерживается, не показывает своей сущности, ради меня? В руках себя держит? Поцелуй уже рушит все границы. Язык проникает глубже, жжеще. Его руки мнут мою попку, да с такой силой, что без синяков не обойтись. Я вся мокрая, уверена, если ноги расставить, то подо мной озеро будет из похоти и возбуждения. Я теку перед ним, от него, от его требовательных губ, жадного языка, грубых рук."
"— Хочу… прошу… Ганс, — я умоляю, меня трясет, я на грани, не могу сдержаться, пальцы его за галстук тянут с такой силой, что скоро задушу.
Я готова рубашку его рвать, ремень срывать со штанов. Господи, я готова в любой позе, в любом месте, только пускай прекратиться эта пытка, пускай перестанет пульсировать между ног, прошу…
Глава 4
— Знаю, — рычит, усмехается и опять губы мои в плен берет, ох… Он упирается в меня бедрами, впечатывает в стену, я чувствую, насколько он возбуждён, как сильно меня хочет. И это не может не радовать.
Ганс хватает меня за руку, тащит по коридору, а я бегу за ним, облизываю распухшие губы, меня трясет, как у него так получается? Почему доводит меня до такого состояния? До него никогда так на мужчин не реагировала, думала, что все это бред.
Ну как можно перед мужчиной так трястись? Тело свое не контролировать?
Мы залетаем в кабинет, надеюсь мы здесь одни, я оглядываюсь по сторонам.
— Ищешь кого-то? — Насмешливый тон, вот же Дьявол, вот как он себя так контролирует? Не набрасывается, не рвет на мне одежду, хотя хочет, я же знаю… я чувствовала, как он возбужден, на каком он пределе.
— Мы здесь одни? — Голос дрожит, руки трусятся, этот мужчина творит со мной плохие вещи. Я как развратная женщина в воображении похабные картинки прокручиваю, позы, крики, стоны, как его руки меня сжимают, как язык с телом моим играет.
— Тебе еще кто-то нужен? — наступает, безжалостно, нагло, эта ухмылка вгоняет меня в ступор.
— Ты нужен, — выдыхаю, господи… а ведь хотела же не сдаваться, хотела же сильной быть.
— Уверена? — Ха, а если отрицательно отвечу, выпустит? Отпустит? Хотя, о чем я, сама не уйду, не отойду от него.
Я пропала, судьба злобно подшутила над нами обоими.
— Разве по мне не видно? — По губам языком прохожусь, а думаю уже о разврате, о том, как член его в рот возьму, как рык его услышу… Господи, Милана, так нельзя.
— Ты готова, когда угодно и где угодно на члене моем скакать, ничего не пугает, — рычит, как же пошло все это звучит, краснею, тушуюсь.
