Я быстро двигаю бедрами и наслаждаюсь тем, как он жадно завладевает моим ртом, как играет с языком, заставляя стонать меня все сильнее и сильнее, я выгибаюсь, впиваюсь коготками в его спину, я намеренно это делаю. Пускай помнит, с кем проводит время, меня не так просто забыть. Он впивается в меня бедрами, сильно, резко, заставляя закричать, остановиться.
Глаза в глаза, ничего я тоже умею играть в эту игру. Я понимаю, что ему нужна стерва, сука, та, что мозги вынесет, ему интересны те, что будут бороться до последнего, значит он выиграл суперприз в том гнилом клубе, забрал лучшее, что мог когда-то встретить.
Он этого еще не понимает, ну ничего, я думаю у меня будет время, чтобы наглядно ему все объяснить.
Я обнимаю его ногами сильнее, стискиваю коленки и даю понять, что хочу быть сверху, вижу, как сверкают его глаза, ему нравится то с какой дерзостью я это делаю.
— Ты понимаешь во что ввязываешься, девочка? — Господи от его голоса мурашки табунами пробегаются по коже, глаза закатываются от удовольствия, я понимаю только одно, то, что я попала.
Он — ублюдок, которому не стоило разрешать прикасаться к моему телу, нельзя было подпускать к сердцу. Но уже поздно, я его боюсь, но настолько же сильно хочу им владеть.
— Да, — мой голос не звучит уверенно, потому что я реально не понимаю в какое дерьмо ввязываюсь.
ОН громко смеется и его взгляд меняется, становится злым, страшным… Он резко хватает руками меня за попку, сжимает с такой силой, что я быстро скидываю с него ноги. Все происходит в секунду, меня подхватывают под спину и ставят раком.
"
"— Тогда правило первое, трахаю здесь я, — и резко в меня входит, в глазах все плывёт, комната расплывается, его рука наматывает мои волосы на кулак и резко тянет на себя, заставив поднять руки и печататься спиной в его торс. Резкие толчки заставляют кричать от удовольствия, его руки играют с моей грудью. Сжимают соски, немного их оттягивают, и я стону, стону от того, что оргазм приближается, накрывает горячей волной, все внутри пульсирует, Ганс ускорятся, господи, я сейчас потеряю сознание, разве можно находится одновременно на грани боли и удовольствия?
— Ты обещала мне приватный танец, — хрипит на ухо мой мучитель.
— У всего есть своя цена, — он беспощаден, его движения становятся только сильнее.
- Я получу все чего хочу, мне певать на то, что творится в твоей голове, — вот же сука!
— Тогда станцуешь себе сам, или тебе придется расщедриться на нижнее белье и платье, — сквозь стоны выкрикиваю я.
