Но «морской котик» внушал доверие, и она вкратце изложила свою методику, хотя слова, в какие эту древнюю премудрость приходилось облекать, звучали не так уж убедительно и для самой Индианы. Миллеру все это показалось больше похожим на вуду, чем на медицину, но он изобразил огромный интерес: воистину повезло, что она пытается лечить, прекрасный предлог для новой встречи. Он рассказал о судорогах, которые мучают его по ночам, а иногда так донимают во время состязаний, что он просто застывает, каменеет на бегу; и Индиана посоветовала лечебный массаж и молочный коктейль с бананом и киви.
Они так увлеклись, что солнце уже заходило, когда Индиана спохватилась, что опаздывает на паром до Сан-Франциско. Она вскочила, стала торопливо прощаться, но у Миллера перед входом в заповедник был припаркован грузовичок, и он предложил подбросить даму, раз уж они живут в одном городе. У машины был мощный мотор, огромные колеса, решетка на крыше с креплением для велосипедов, а внутри — розовая плюшевая подушка с помпончиками, предназначавшаяся для собаки.
Эту штуковину, какую никогда не выбрали бы ни Миллер, ни Аттила, им, с чувством особого китайского юмора, преподнесла любовница Миллера Дженнифер Ян.
Через три дня Миллер явился в Холистическую клинику, просто чтобы увидеть даму с велосипедом, которую никак не мог выбросить из головы. Индиана ничем не походила на обычные объекты его эротических фантазий. Он предпочитал миниатюрных азиаток типа Дженнифер Ян, к которой можно было приложить целую серию разных клише — кожа цвета слоновой кости, шелковые волосы, хрупкие косточки, — к тому же она работала в банке и имела свои амбиции.
Индиана, напротив, была типичной высоченной американкой, пышущей здоровьем и полной благих намерений; обычно такие качества наводили на Миллера тоску, но на этот раз оказались неотразимыми. Он описал ее Педро Аларкону как «сдобную и соблазнительную», вроде какого-нибудь десерта с высоким содержанием холестерола, как не преминул заметить приятель.
Чуть позже, познакомившись с нею, Аларкон решил, что чувственная прелесть Индианы немного забавна, как у любовниц чикагских гангстеров в фильмах шестидесятых годов: пышная грудь оперной дивы, волна белокурых волос, чересчур крутые бедра и длинные, загнутые ресницы. Миллер, однако, не знал ни одной кинозвезды из тех, что царили на экране до его рождения.
Холистическая клиника Миллера обескуражила.
