Когда у Аманды наконец прошли колики, то начали резаться зубки, а потом она заболела ветрянкой, горела в жару и вся, вплоть до век, покрылась волдырями.
Этот здравомыслящий дед ловил себя на том, что спрашивает вслух у призрака жены, что делать с невозможной девчонкой: явился и ответ, воплощенный в Элсе Домингес, гватемальской иммигрантке, которую прислала кума, донья Энкарнасьон. Элса была загружена работой, но пожалела Джексона, чей дом превратился в свинарник, дочка сидела сложа руки, зять самоустранился, а внучка, которой некому было заняться, плакала не переставая; поэтому гватемалка бросила прочих клиентов и посвятила себя этой семье.
Она приезжала на своей старой машине, в тапочках и спортивном костюме, с понедельника по пятницу, в те часы, когда Блейк Джексон уходил в аптеку, а Индиана — в среднюю школу, наводила порядок и сумела превратить оторванное от мира существо, каким была Аманда, в более или менее нормальную девочку. Элса говорила с ней по-испански, заставляла съедать все, что лежит на тарелке; научила ходить, затем петь, танцевать, чистить ковры пылесосом и накрывать на стол.
Когда Аманде исполнилось три года и ее родители наконец развелись, подарила ей полосатую кошку — для компании и укрепления здоровья. В ее поселке дети росли рядом с животными и плескались в грязной воде, говорила она, поэтому и не болели — в отличие от американцев, которых сбивает с ног первая подвернувшаяся бактерия. Эта теория подтвердилась, потому что кошка Джина вылечила Аманду от астмы и колик.
Пятница, 13 январяИндиана приняла последнего на неделе пациента, собачку с ревматизмом, которой она от всего сердца сочувствовала и которую лечила бесплатно, поскольку хозяйкой песика была учительница из колледжа, где училась Аманда, и дама эта не вылезала из долгов по вине мужа, страдавшего игровой зависимостью. В половине седьмого Индиана закрыла кабинет и направилась в кафе «Россини», где ее ждали отец и дочка.
Блейк Джексон, как всегда по пятницам, забрал внучку из колледжа.
Всю неделю он предвкушал момент, когда Аманда окажется пленницей в его машине, и пытался продлить время плена, выбирая улицы с самым плотным движением. Дед и внучка, как им нравилось говорить, были приятелями, единомышленниками, соучастниками в преступлении. Все пять дней, которые девочка проводила в интернате, они выходили на связь практически каждый вечер, улучая момент, чтобы поиграть в шахматы или в «Потрошителя».
