Прошла гостиную, где работал телевизор, столовую и кухню, потом поднялась по лестнице, с трудом, поскольку ей семьдесят восемь лет и у нее больное сердце. Ее встревожила тишина в доме, обычно полном жизни: она сама неоднократно жаловалась на то, как у соседей шумно.
В детских комнатах она никого не обнаружила и по короткому коридору направилась к спальне хозяев, окликая их еле слышно, поскольку очень запыхалась. Трижды постучала в дверь, наконец осмелилась открыть ее и заглянула внутрь. Комната, рассказывала женщина, была погружена в полумрак: жалюзи опущены, портьеры задернуты; стужа ужасная, воздух спертый, будто тут несколько дней не проветривали.
Она сделала несколько шагов, пригляделась пристальней и тут же отступила назад, бормоча извинения: на супружеской постели она разглядела обнявшуюся пару.
Соседка собиралась уже незаметно уйти, но инстинкт подсказал ей: есть что-то ненормальное в этой тишине, в том, что Константе не отвечают на зов и в будний день так поздно спят. Она снова вошла в спальню, нашарила на стене выключатель и зажгла свет.
Дорис и Майкл Константе лежали на спине, по шею прикрытые одеялом, окоченевшие, с открытыми глазами. Генриетта Пост сдавленно вскрикнула, внутри у нее все оборвалось, сердце как будто перестало биться. Она стояла в оцепенении, пока не услышала, как лает ее собака, потом снова прошла по коридору, шатаясь, спустилась с лестницы и, держась за мебель, добралась до телефона на кухне.
Она позвонила по 911 в 10:29, твердя, что ее соседи мертвы, пока сотрудница, снявшая трубку, не задала ей три или четыре наводящих вопроса и не велела оставаться на месте и ничего не трогать: помощь немедленно прибудет.
Через семь минут явились двое патрульных, дежурившие поблизости; чуть позже — «скорая помощь» и полицейская бригада. Парамедики[2] ничего не смогли сделать для супругов Константе, зато забрали в больницу Генриетту Пост, с сердечным приступом и давлением, подскочившим до небес.
Главный инспектор Боб Мартин прибыл около одиннадцати, когда улицу уже оцепили, в сопровождении судебно-медицинского эксперта Ингрид Данн и фотографа из убойного отдела.
Мартин надел резиновые перчатки и вместе с врачом поднялся в спальню Константе. Первое впечатление, какое возникло у него, когда он увидел эту пару в постели, было то, что речь идет о двойном самоубийстве, но следовало дождаться вердикта доктора Данн, которая со всей возможной тщательностью осмотрела тела, не передвигая их.
