Вайнхейвен находился слева, вблизи от моста, и, поскольку там не было света, следовало держаться близко к берегу, чтобы не проплыть мимо. Он все греб и греб против волн в заданном ритме, равномерно напрягая мышцы рук и спины. Остановился только пару раз, чтобы отереть пот со лба и попить воды из бутылки. «Хорошо идем, дружище», — заверил он Аттилу.
Миллера охватило знакомое возбуждение, всегда возникающее перед боем. Иллюзия того, что он держит ситуацию под контролем и предусмотрел все возможные опасности, развеялась, как только он попрощался с Денизой Уэст.
Он был солдатом обстрелянным, знал, что выйти невредимым с поля сражения можно, если повезет, но и самого опытного бойца может сразить шальная пуля. Воюя, он всегда сознавал, что в любой момент может погибнуть или получить ранение; с каждым рассветом он просыпался, преисполненный благодарности, и засыпал, готовый к худшему. Здесь же, однако, речь шла не о войне высоких технологий, абстрактной и безличной, к какой он привык; его ждала рукопашная схватка, и это воодушевляло его, к этому его влекло.
Он жаждал битвы, хотел столкнуться с Волком лицом к лицу. Он не боялся противника. На самом деле в гражданской жизни ему некого было бояться, он был подготовлен лучше, чем кто бы то ни было, поддерживал себя в хорошей форме, а этой ночью ему предстояло сразиться с одним человеком, в этом он был уверен, ни один серийный убийца не имеет сообщников или подельников. Волк — персонаж из бульварного романа, нелепый безумец; он никак не может оказаться достойным противником для «морского котика».
«Скажи, Аттила: может быть, я недооцениваю врага? Иногда я слишком задаюсь и важничаю, грешен, каюсь». Пес не мог слышать его, он сидел неподвижно на своем месте, глядя вперед единственным глазом. «Ты прав, дружище: я несу чепуху», — кивнул Миллер. Он сосредоточился на настоящем моменте: волнах, ритме гребли, плане Вайнхейвена, светящемся циферблате часов, не предугадывая дальнейших действий, не задумываясь о возможной опасности, не призывая побратимов из шестого взвода и не размышляя, что он будет делать, если Индианы нет в бомбоубежище бывшей военной базы.
Индиану нужно выбросить из головы — это отвлекает и может оказаться фатальным.
Луна уже стояла высоко в небе, когда байдарка пристала у Вайнхейвена, кирпичной громады с толстыми зубчатыми стенами и башенками. Это подобие замка четырнадцатого века на мирном побережье залива Сан-Франциско казалось чужеродным элементом и в белом сиянии луны несло угрозу и предвещало беду.
