Для доньи Энкарнасьон развод был грехом, а в случае Индианы и ее сына Боба грехом никому не нужным: немного доброй воли с обеих сторон — и они зажили бы вместе, как Господь велит. В глубине души они любят друг друга, ведь ни один не вступил в новый брак: донья Энкарнасьон надеялась, что очень скоро они в этом убедятся и сойдутся снова. Ей не нравилось, что Боб заводит подружек сомнительного поведения, но это полбеды, мужчины — создания несовершенные: но она не могла спокойно смотреть, как Индиана рискует загробным блаженством и репутацией, вступая во внебрачные связи.
Был составлен семейный заговор, и долгие годы от нее скрывали существование Алана Келлера, пока Аманда в глупом припадке откровенности не выложила все. Бабушка разгневалась эпически и гневалась несколько недель, пока ее сердце великой матери не одолело католических убеждений, и тогда она снова приняла Индиану: ведь человеку свойственно ошибаться, а Бог велел прощать, как заявила донья Энкарнасьон. Она относилась к невестке с нежностью, хотя многие стороны жизни этой молодой женщины оставляли желать лучшего: дело было не только в том, как она воспитывала Аманду, как одевалась и причесывалась, но и в ее работе, которая мексиканке казалась языческой, и даже в том, как она обставляла комнаты.
Вместо стильной мебели, которую донья Энкарнасьон ей предлагала, Индиана загромождала квартиру столиками, полками и шкафами, пробирками, весами, колбами, пипетками и сотнями пузырьков разного размера, где хранила неизвестные вещества, некоторые — происходящие из таких опасных краев, как Иран и Китай.
Ее жилище напоминало подпольную лабораторию по производству наркотиков, вроде тех, какие показывают по телевизору. Пару раз полиция стучалась в двери бывшей невестки, обеспокоенная разлитым в воздухе чрезвычайно сильным ароматом: будто опочила какая-нибудь святая. Внучка заставила Блейка Джексона — какой приятный мужчина! — приладить ко всем полкам решетки, чтобы во время землетрясения эссенции не расплескались и не отравили Индиану, а возможно, и соседей тоже.
Это случилось после того, как Аманда прочла в книге японских эротических рассказов, как придворная дама пятнадцатого века отравила духами неверного возлюбленного. Донья Энкарнасьон считала, что кто-то должен был бы следить за тем, что читает внучка.
Аманда благословляла законы генетики за то, что не унаследовала от матери дара целительства.
