— Почему именно такой срок? — удивился инспектор.
— Какой-нибудь срок нужно назначить, папа. По мнению Шерлока Холмса — я имею в виду моего друга из игры, не героя сэра Артура Конан Дойла, — будет напрасной тратой времени изучать старые дела, ведь если речь идет о серийном убийце, как мы думаем, и его профиль совпадает с обычным, ему меньше тридцати пяти лет.
— Нет уверенности в том, что это так, но даже если вы и правы, случаи нетипичные. Между жертвами нет ничего общего, — заметил инспектор.
— Я уверена, что есть.
Вместо того чтобы расследовать дела по отдельности, папа, попробуй поискать какие-то общие черты, что-то, что соединяло бы всех убитых. Это дало бы нам мотив. Определение мотива — первый шаг в любом расследовании, а здесь, очевидно, речь не идет о деньгах, как обычно бывает.
— Спасибо, Аманда. Что бы делал убойный отдел без твоей неоценимой помощи?
— Смейся, если хочешь, но предупреждаю: мы, игроки в «Потрошителя», воспринимаем все это серьезно. Ты сгоришь от стыда, когда мы раньше тебя раскроем эти преступления.
Вторник, 28 февраляЖизнь Алана Келлера изменилась с того дня в офисе брата, когда его лишили всех привилегий. Марк и Люсиль взяли на себя его задолженность по налогам и выставили на продажу Вудсайд. Излишне было вышвыривать его из ветхого здания, он сам не чаял оттуда вырваться. Долгие годы он чувствовал себя там узником и в какие-то три дня перебрался на виноградник в Напе со своей одеждой, книгами, дисками, какой-то старой мебелью и драгоценными коллекциями.
Он считал это временным решением, Марк давно положил глаз на землю и очень скоро отберет у него имение, разве только случится что-то неожиданное, например одновременная и скоропостижная кончина Филипа и Флоры Келлер, но о такой возможности нечего и думать, его родители умирать не торопятся, они не окажут такой милости никому, ему меньше всех. Алан решил, пока можно, наслаждаться пребыванием в Напе, не тревожась о будущем; Напа — единственное его достояние, которое он действительно хотел сохранить, которое ценил даже больше, чем картины, резную яшму, фарфор и инкские древности, вывезенные контрабандой.
В последнюю неделю февраля температура в Напе была на пятнадцать градусов выше, чем в Сан-Франциско, дни стояли теплые, ночи холодные, пышные облака плыли по небу, словно нарисованному акварелью, в воздухе пахло землей, еще не до конца проснувшейся, лозы уже готовились выпустить первые листочки, поля сверкали от желтых цветов горчицы.
