Валерия, судя по всему, считала себя неотразимой. Емельянов про себя лишь посмеялся, как глупо она пыталась себя преподнести, не понимая, что половые органы абсолютно одинаковы у всех женщин и что в своей жизни он повидал столько всего, что удивить его чем-то попросту было невозможно.
Она считала, что произвела на опера такое неизгладимое впечатление при первом допросе, что он намеренно пришел к ней. Как бы Валерия удивилась, если бы узнала правду — что точно с такой же легкостью Константин пришел бы к любой другой, и к кому именно идти, для него вообще не имело значения!
Емельянов же пришел потому что у него было плохое настроение.
Операция провалилась, он предвидел головомойку от начальства, он ненавидел людей, весь окружающий мир. Ему хотелось выпить еще, и не сидеть дома одному с котами. Ему было все равно, кто она, как выглядит. Она даже не нравилась ему, эта женщина. Он и не видел ее в упор. И, скорей всего, после окончания расследования этого дела даже не узнает ее на улице.
А она смотрела не него хитрющими глазами и упивалась своей несуществующей неотразимостью, видела себя неповторимой, эта, как ее там… парикмахерша… Вера, Лера, Света, Люба, Катя или как там еще? Да какая, собственно, разница?
Они выпили водки и оказались в постели.
В постели Емельянов всегда был жестким, невнимательным и думал только о своем собственном удовлетворении. Потом ему захотелось еще водки. Он дал ей деньги и отправил в магазин. Самому не хотелось выползать из постели, пусть даже чужой, хотелось так лежать не двигаясь, курить в потолок и полностью отключить мозг.
До полного растворения в пространстве, стать чем-то вроде пятна на стене, чтобы не видеть, не чувствовать, не думать… Главное — не думать.
Емельянов вспомнил, что она принесла много всего — явно доложила свои собственные деньги. Две или три бутылки водки, еще какое-то вино… Они пили, потом снова занимались сексом, потом снова пили…
Когда они еще могли говорить, Валерия, запинаясь, произнесла:
— Слушай, а я ведь забыла… У Киры с актером роман был.
С красивым таким. Она мне еще фотку показывала. И от этого актеришки у Кирки совсем снесло крышу.
— Как его звали, помнишь? — машинально спросил Емельянов, прекрасно зная имя актера.
— Павел Левицкий, — выпалила парикмахерша, — он еще в кино про шпионов снимался. Кирка в него страсть как влюбилась, вообще обалдеть! Как обкуренная ходила.
— И чем закончился роман? — Константин с удовольствием затянулся сигаретой, выпуская кольца дыма в потолок.
