Для этого можно было просто подсесть к водителю в качестве пассажира, если тот был готов остановиться, или же сыграть в ДТП, когда один бандит ложился на дороге, вроде бы сбитый машиной. Если автомобиль останавливался, и шофер выходил, остальные выскакивали из кустов. Кроме того, часто грабили в поездах."
"Словом, банда была крепко сбитой и профессиональной. Большинство ее членов отмотали не один срок. Это были опасные, закаленные в боях и на зонах гастролеры, для которых не существовало ни морали, ни правил. И Нун сразу же, в самый первый момент, прекрасно понял, что его просто уничтожат, прикопают без следов, посмей он вякнуть что-нибудь против.
Самым опасным было то, что чувство страха было бандитам неведомо, и о страшном, опасном они говорили со смехом, смакуя самые отвратительные подробности «дел», вспоминая детали и безмерно гордясь собой.
Говорили, естественно, на жаргоне. Поначалу тонкое ухо Нуна резали отвратительно грубые, безграмотные слова. Некоторых он вообще не понимал. Но постепенно догадался, о чем идет речь.
Сказать по правде, он так и не понял, зачем они его спасли, почему не оставили умирать там, во рву. С такой травмой головы смерть наступила бы скоро. Однако бандиты не только спасли его, достав из глубокого оврага, но еще и лечили и почти приняли в свои ряды.
Тогда, в первый день, лежа на кровати, Анатолий с огромным интересом вглядывался в их лица, по чертам и шрамам пытаясь догадаться, через что кто прошел. И одно было общим у всех — глаза. У всех у них были какие-то свинцовые глаза.
Прожженные, как будто просматривающие сквозь металл и картон мельчайшие детали. Так Нуну казалось все время, пока он наблюдал за ними. Бандиты, понаблюдав за ним, через какое-то время полностью расслабились.
На столе разложили дневную добычу — в основном бумажники, кошельки. Вслух громко обсуждали содержимое. Анатолию было страшно интересно, что еще, кроме жажды наживы, связывает между собой членов банды и удерживает их в этой дыре.
Особенно поразил его красивый черноволосый парень с яркими, чувственными чертами лица.
Он сразу подумал, что против такого не устоит ни одна женщина.
— Это наш артист, — хмыкнул Жмых, тут же поймав взгляд Анатолия, — мы зовем его Красавчиком. Он по-настоящему артистом работает.
— Где? — изумился Нун.
— А хрен его знает! Артист больших и малых театров! Но не это для него главное. А самое главное для него — бабы.
— В каком смысле? — не понял Анатолий.
— Баб обирает. Бабы слетаются на него как мухи на мед.
