Темнота в глазах стала сплошной и словно разлилась по всему телу, до дрожи в руках и ногах, забывших, к чему они вообще и зачем.
— Слышь, ты бы лег, Баян, — спохватившись, Толян выхватил чашку из его рук и насильно усадил на кровать."
"— Баян? Почему Баян? — не понял Нун.
— А это я тебя так прозвал, — охотно объяснил Жмых. — Ты ж смурной какой-то. Все, как лежал, бормотал и бормотал. Я думал, что это ты просто складно звонишь, как баян, а прислушался — ты стишки читаешь! Я так толком и не разобрал, шо то за стишки.
Смешно мне стало. Выходит, в натуре складно звонишь. Вот и прозвал тебя Баяном. А как вообще твое имя?
— Анатолий, — ответил Нун и, вздохнув, добавил: — Анатолий… Это… Резниченко.
Уже понимая, к каким людям попал, произносить свою настоящую еврейскую фамилию он поостерегся.
— Выходит, тезка! — хохотнул Жмых.
— Выходит, так, — горько улыбнулся Нун.
Баян… Ну и имечко! Однако, сложив все обстоятельства, он подумал, что это и неплохо. Баян так Баян. Могло быть и хуже…
— А вот там, на столе… — Анатолий повернулся в сторону стола с зубными коронками.
Похоже, головокружение мучило его намного меньше, чем любопытство.
— А, это? Это мы стоматолога взяли. Представляешь, все золото в зубные коронки вплавил! А сверху бежевой краской покрасил, мол, для зубоврачебного дела надо! Барыга! Спасибо хозяину, он у нас прошаренный, сразу смекнул, какую дать наметку. А то бы упустили золотишко, — расхохотался Толян. — Ну как взяли мы его, вот он визжал! Особенно когда понял, что мы хотим ему в колено пальнуть, шоб стал поразговорчивей.
И сам в конце концов все и выдал, сука. Так что вот такая тебе стоматология!
Очевидно, Жмыху понравилось откровенничать, он разошелся, уселся верхом на стул, а локти с упором положил на стол. Видно было, что он давно ни с кем не разговаривал.
— А еще был у нас случай… Чудака на резиновой лодке случайно к нам занесло, мол, порыбачить он собирался на другой стороне. Ага, порыбачить, в открытом-то море! Ясно, шо к баркасу турецкому или румынскому шел.
Да как доказать? Из вещей в лодке ни хрена не было. Ну действительно ни хрена! Только сапоги резиновые, наживка сухая да удочки. Мы и обыскали его, и лодку разодрали буквально на куски — ничего! Ну ничего нет, ни денег, ни золота! Хотели уж было его отпускать. Думали, а может, и взаправду такое вот чудо! И тут хозяин дай да и сломай его удочку. А там — мать честная! Удочки все как на подбор из золота оказались.
