Но, как оказалось, Рассолкину нравилось работать в лаборатории.
– Интересно. Ведь Главк ему не платит, он не сможет использовать это дело ни в одной из своих книг, но буквально живет в Главке в эти дни, – заметил Крячко. – Тебе не кажется, что это дело для него слишком личное?
– Не кажется, я это точно знаю, его же тоже пытались убить, – сказал Гуров.
До Крымского Вала они доехали очень быстро, но теперь нужно было пройти традиционный московский квест и найти парковку.
– Не знаю, но мне порой кажется, что он сам немного… того.
С крайне подвижной психикой, – вздохнул Крячко.
Гуров кивнул.
Сестра убитой ждала их на парковке, чтобы проводить в мастерскую. И вот тут напарников ждал еще один сюрприз, которого точно не было в личном деле.
– Так вы монахиня? Или послушница? Простите, совсем не разбираюсь в видах облачения и ваших… рангах, – неожиданно даже для себя смутился Лев.
Невысокая полноватая женщина в простом сером платье, светло-сером фартуке и белой косынке с красным крестом весело рассмеялась.
– Что вы! Я сестра милосердия. Наш корпус базируется при Свято-Елисаветинской обители. Просто я приехала сразу из больницы, где была моя смена, и вот не успела переодеться. Мы не монахини, но тоже служим Богу и людям. Пойдемте, провожу вас в мастерскую, можете спокойно задавать мне любые вопросы, но боюсь, что мало смогу рассказать вам о сестре. Большую часть времени я провожу в обители, дел там много, сами понимаете. – Она развела руками и поспешила вперед, показывая напарникам дорогу.
Удивительное дело. На самом деле и Гуров, и Крячко впервые видели сестру милосердия. Раньше им как-то не приходилось с ними сталкиваться. И нельзя было не отметить удивительную внутреннюю силу, которая исходила от нее и расходилась волнами, заставляя людей оборачиваться и улыбаться, когда мимо них, шурша длинным платьем, с прямой спиной и спокойным, дружелюбным взглядом шествовала сестра Ксения.
– Наша тетя, схимница, она мне много рассказывала про Бога, про служение ему. Но я слишком мирская для того, чтобы уйти в монастырь.
Мне больше хотелось всегда общаться с людьми, помогать. Вот и пошла в сестры. Но вы же не обо мне приехали поговорить, а об Анне. Вот ее лучшие, как мне кажется, работы.
Она остановилась в светлом большом зале и замерла, чтобы гости могли оценить по достоинству красоты работ. Да, несмотря на странное поведение, Анна Серегина была действительно талантливым скульптором, если верить Рассолкину, в свои периоды замужества.
