— Ты заявила, что у тебя нет возлюбленного?
— Ну… да, — растерянно подтвердила я, не понимая, к чему он клонит. — Причем, заметь, твоими же стараниями…"
"— Ах, твоя жестокость меня убивает! — патетично повысил голос Себастьян, оборвав мои неловкие оправдания. — Неужели все, что было между нами, уже ничего не значит для тебя? О, как же пали нравы! О, этот проклятый век распущенности и вседозволенности!
— Так-так-так. — Арбальд едва ли не подпрыгнул в кресле, услышав сетования Себастьяна. И я в тысячный, наверное, раз за этот несчастливый день покраснела, представив, что обо мне можно было подумать в результате прочувственной тирады мерзкого блондина.
— Да, именно так! — Себастьян укоризненно покачал головой, глядя в упор на оживившегося целителя. — Ах, дорогой мой сьер, не знаю, правда, как именно вас величают. Вы не представляете, на какие подлости способна женская натура! Я кинул к ногам этой коварной искусительницы все мыслимые богатства мира. Одаривал ее золотом и драгоценностями, лишь бы она была со мной.
И что получил в итоге?
— Что? — В голосе целителя послышалось жадное любопытство. Он явно проникся к Себастьяну добрыми чувствами, поверив в то представление, которое перед ним устроили.
— Измены! — трагично провозгласил Себастьян. — Я не могу оставить эту распутнейшую из женщин без своего присмотра и на пару часов, чтобы по возвращении не застать ее в объятиях очередного прощелыги. И знаете, что самое обидное, великодушный господин? Что я готов делить ее с любым из моих друзей.
Впрочем, это происходило неоднократно. Но почему я должен мириться с присутствием в нашей постели каких-то там извозчиков и прочего люда, зачастую не имеющего даже фамилии?
— Действительно, — невольно согласился с ним Арбальд и вперил в меня взор, горящий укоризной.
Я пару раз хватанула воздух открытым ртом, понимая, что иначе рискую захлебнуться от возмущения. Привстала было, чтобы обрушить всю силу своего гнева на подлого обманщика, вздумавшего порочить мое доброе имя, но Себастьян в тот же миг ощутимо усилил нажим своей руки, по-прежнему лежащей на моем плече, принуждая остаться на месте.
— Ты… ты… — просипела я, не в силах выдавить из перехваченного спазмом горла никакого иного звука.
— А вы мне нравитесь. — Себастьян чуть повысил голос, обращаясь к Арбальду и без особого труда перекрыв мое возмущенное кряхтение. — Вы кажетесь мне достойным человеком, а я редко ошибаюсь в людях.
