Для нее любой пригорок — гора… Обещаю тебе, если у проклятой телеги сломается еще одна ось, я сожгу ее, и пусть Серсея идет пешком!
Нед расхохотался:
— Придется подстелить тебе соломки…
— Добрая душа! — Король хлопнул его по плечу. — Я наполовину решился оставить их позади и поехать вперед.
Улыбка легла на губы Неда.
— Ты действительно этого хочешь?
— А как же! — ответил король. — Что ты на это скажешь, Нед? Ты да я, двое странствующих рыцарей на Королевском тракте, мечи у поясов, лишь богам известно, что нас ожидает! И пусть фермерская дочка или девка из таверны согреет сегодня мою постель!
— Неплохо бы, — качнул головой Нед.
— Но теперь у нас есть обязанности, мой господин… перед страной, перед детьми, у меня перед моей благородной женой, а у тебя перед королевой. Мы больше не юноши.
— Ты никогда не был молод, вот что, — буркнул Роберт. — Как жаль. И все же однажды это случилось… как же звали твою простушку? Бекка? Нет, это одна из моих, помню, помню, черные волосы и сладкие большие глаза, в них и утонуть можно.
Твою звали… Алина? Нет, ты говорил мне однажды. Или это была Мерил? Да ты же знаешь, кого я имею в виду, мать твоего бастарда!
— Звали ее Вилла, — отвечал с прохладной любезностью Нед, — и лучше не вспоминать о ней.
— Вилла, да. — Король ухмыльнулся. — Должно быть, редкостная девка, раз сумела заставить лорда Эддарда Старка забыть о собственной чести, пусть даже на час. Ты никогда не рассказывал мне, какова она была…
Рот Неда напрягся в гневе.
— И не скажу. Оставим этот разговор, Роберт, ради той любви, которую ты питаешь ко мне.
Я обесчестил себя, обесчестил Кейтилин перед богами и перед людьми.
— Спаси тебя боги, тогда ты едва знал Кейтилин.
— Я уже взял ее в жены. Она носила моего ребенка.
— Как всегда, ты слишком строго относишься к себе, Нед. Ерунда. Ни одна женщина не пожелает заполучить святого Бейелора Благословенного в свою постель. — Он хлопнул ладонью по колену Неда. — Ну, не буду заставлять тебя, раз ты до сих пор испытываешь к ней такие крепкие чувства; временами ты делаешься таким колючим, что тебе, пожалуй, следовало бы сменить в гербе волка на ежа.
Встающее солнце своими лучами, словно пальцами, перебирало белые туманные занавеси. Перед ними расстилалась просторная равнина, бурую и голую гладь тут и там нарушали длинные невысокие насыпи. Нед указал на них королю:
— Курганы Первых Людей.
Роберт нахмурился:
— Неужели мы заехали на кладбище?
— На севере курганы повсюду, светлейший, — сказал Нед.
