А потом — долго — с ней оставались лишь боль, огонь, сжигавший ее недра, и шепот звезд.
Она проснулась, ощущая пепел во рту.
— Нет, — простонала она, — не надо, пожалуйста.
— Кхалиси? — Чхику склонилась к ней испуганной голубкой.
Шатер утопал во мраке, спокойном и тихом. Хлопья пепла поднимались от жаровни, и Дени провожала их взглядом до дымового отверстия. Летят, подумала она. У меня были крылья, я летала. Но это был только сон.
— Помогите мне, — прошептала она, пытаясь подняться. — Принесите мне… — Больно было даже говорить, и Дени не могла понять, чего она хочет.
Откуда такая мука? Словно бы тело ее разорвали на части и сшили заново. — Я хочу…"
"— Да, кхалиси. — Чхику мгновенно исчезла, выбежав из шатра с криком. Дени нуждалась… в чем-то… в ком-то… в чем же? Это было важно, она понимала это. Ей было нужно то, чего нет важнее на белом свете. Она перекатилась на бок и попыталась, оперевшись локтем, сдвинуть одеяло, запутавшее ее ноги. Оно оказалось неимоверно тяжелым. Мир плыл вокруг нее.
— Мне надо…
Ее нашли на ковре… она ползла к драконьим яйцам. Сир Джорах Мормонт взял Дени на руки и положил в ночные шелка, она и не сопротивлялась. За плечом рыцаря она увидела трех служанок, Чхого с крошечными усиками и широкое лицо Мирри Маз Дуур.
— Я должна, — попыталась сказать она. — Мне надо…
— …спать, принцесса… — продолжил за нее сир Джорах.
— Нет, — сказала Дени. — Прошу вас. Прошу.
— Да. — Рыцарь прикрыл ее шелком; тело Дени горело. — Спи и набирайся сил, кхалиси.
Возвращайся к нам. — Тут Мирри Маз Дуур оказалась рядом, мейега приложила чашу к ее губам. Из нее пахло кислым молоком и еще чем-то горьким. Теплая жидкость побежала по подбородку. Каким-то образом Дени умудрилась проглотить питье. Шатер отступил, и сон вновь овладел ею. На этот раз Дени не видела снов. Она тихо и мирно плыла по поверхности не знавшего берегов черного моря.
Спустя какое-то время — через ночь, еще через день или через год, она не знала — Дени проснулась снова… В шатре было темно, шелковый полог хлопал как крылья, пропуская рвущийся снаружи ветер.
На этот раз Дени не стала пытаться подняться.
— Ирри, — позвала она, — Чхику, Дореа. — Они немедленно оказались рядом. — Принесите пить, горло пересохло, — сказала она.
Ей принесли воды, она оказалась пресной и безвкусной, но Дени жадно выпила ее и послала Чхику за новой порцией. Ирри увлажнила мягкую тряпку и промокнула ей лоб.
— Я болела? — спросила Дени. Дотракийка кивнула.
