Он однажды сразился с принцем Эйемоном, и сам Драконий рыцарь сказал, что никогда не встречал лучшего фехтовальщика. — Ряды заканчивались, и Бран ощутил накатывавшую на него печаль. — А вот мой дед, лорд Рикард, которого обезглавил Безумный король Эйерис. Рядом с ним покоятся его дочь Лианна и сын Брандон. Не я — другой Брандон, брат моего отца. Им не положены изваяния, их удостаиваются только лорды и короли, но отец мой так любил брата и сестру, что приказал изготовить статуи.
— Какая красавица, — сказала Оша.
— Роберт был обручен с ней, но принц Рейегар похитил ее и изнасиловал, — пояснил Бран.
— Роберт затеял войну, чтобы вернуть Лианну. Он убил Рейегара возле Трезубца, но Лианна умерла и не досталась ему.
— Скорбная история, — сказала Оша, — но эти зияющие отверстия вселяют в меня больше скорби.
— Эта гробница ждет лорда Эддарда, когда придет его время, — проговорил мейстер Лювин. — Здесь ли в том сне ты видел своего отца, Бран?
— Да, — ответил мальчик. Воспоминание заставило его поежиться. Бран оглядел подземелье.
Волосы на его затылке встали дыбом. Неужели он слышал шум? Или это ему почудилось?
Мейстер Лювин с факелом в руке шагнул вперед.
— Ну, видишь, твоего отца здесь нет. И не будет еще много лет. Не надо бояться снов, дитя. — Он протянул руку в темные недра гробницы, словно в пасть какого-то огромного дикого зверя. — Видишь — она пу…
Тьма, зарычав, прыгнула на него.
Сверкнули зеленые глаза и белые зубы на черной, словно могильные недра, шерсти. Мейстер Лювин, вскрикнув, вскинул руки.
Факел вылетел из его пальцев, ударившись о каменное лицо Брандона Старка, и упал к ногам изваяния; языки лизали колено. В неровном мечущемся свете можно было видеть, как Лювин борется с лютоволком, молотя рукой по челюстям, стиснувшим его другую руку.
— Лето! — завопил Бран.
И Лето тенью вылетел из сомкнувшейся позади них тьмы. Столкнувшись с Мохнатым Песиком, он сбил его на землю, и оба лютоволка покатились клубком серой и черной шерсти, рыча и кусая друг друга. Тем временем мейстер Лювин поднялся на колени, придерживая окровавленную руку.
Оша посадила Брана спиной к изваянию лорда Рикарда и бросилась на помощь. Отбрасываемые светом упавшего факела громадные — футов в двадцать — тени волков воевали на стенах и на потолке.
— Лохматик, — позвал тонкий голос. Бран поглядел и увидел младшего брата, появившегося из гробницы отца. В последний раз тяпнув Лето, Лохматый Песик вырвался и бросился к Рикону.
— Оставь в покое моего отца, — сказал Рикон.
