Бронн поднялся с кошачьей легкостью и быстротой, повернул меч в руке.
— В битве я буду рядом с тобой, карлик.
Тирион кивнул. Теплый ночной воздух проникал к его нагой коже.
— Позаботься, чтобы я уцелел в этой битве, и можешь требовать, что захочешь.
Бронн перебросил меч из правой руки в левую, замахнулся.
— Ну кто захочет убивать такого, как ты?
— Например, мой лорд-отец. Он поставил меня в авангард.
— Я сделал бы то же самое. Маленький воин за большим щитом. Стрелки помрут от расстройства.
— Твои слова вселяют в меня непонятную бодрость, — улыбнулся Тирион.
— Должно быть, я свихнулся.
Бронн вернул меч в ножны.
— Вне сомнения.
Когда Тирион вернулся в шатер, Шая перекатилась на локоть и сонным голосом пробормотала:
— Я проснулась, а милорд исчез…
— Милорд вернулся. — Он скользнул рядом с ней. Ладонь Шаи направилась к развилке между его коротких ног и обнаружила там нечто твердое.
— Вернулся, — согласилась она, оглаживая его.
Тирион спросил, у кого отобрал ее Бронн, Шая назвала мелкого вассала кого-то из незначительных лордов.
— Его можно не опасаться, милорд, — сказала девушка, занимаясь его предметом. — Он не из больших людей.
— А как насчет меня? — спросил Тирион. — Или я гигант?
— О да, — промурлыкала она. — Мой гигант среди Ланнистеров. — А потом уселась на него и на какое-то время почти заставила Тириона поверить в это. Он заснул улыбаясь…
…И проснулся во тьме от рева труб. Шая трясла его за плечо.
— Милорд, — прошептала она. — Просыпайтесь, милорд, мне страшно.
Сонный он поднялся, отбросил назад одеяло.
Трубы трубили в ночи, дикий и настоятельный голос их говорил: «Торопись, торопись, торопись». Раздавались крики, стук копий, ржание коней, но ничто не говорило о схватке.
— Трубы моего отца, — сказал он. — Боевой сбор; я слыхал, что Старк находится в дневном переходе отсюда.
Шая растерянно затрясла головой. Глаза ее расширились и побелели.
Тирион со стоном поднялся на ноги и, выбравшись в ночь, крикнул сквайра. Клочья белого тумана тянулись к нему от реки длинными пальцами.
Люди и кони двигались в предутреннем холодке: вокруг седлали коней, грузили фургоны, гасили костры. Трубы запели снова: торопись, торопись, торопись! Рыцари поднимались на всхрапывающих коней, латники застегивали на бегу пояса с мечами. Когда он нашел Пода, оказалось, что мальчишка негромко храпит.
Тирион резко ткнул его пальцем в ребра.
— Панцирь, — сказал он, — и быстро.
Бронн выехал рысцой из тумана на коне, в панцире и в видавшем виды шишаке.
