А если это слово для вас не совсем пустой звук и не диагноз психического заболевания, то скажите: известно ли вам, что у нас в России испокон веков бытовали легенды о таинственном аналоге загадочной Шамбалы, называвшемся Беловодье? Причём расположенном не «где-то там, далеко», где никто и никогда не бывал, а непосредственно рядом? Не за стенами неприступных гор, а за барьером, куда труднее преодолимым, – духовным?..
Часа через два она оторвалась от книги и долго с недоумением смотрела на часы, медленно осознавая, что уже совсем скоро зазвенит будильник и надо будет собираться на службу.
Волевым порядком протянула руку выключить лампочку – и вдруг поняла, что до смерти хочет туда, в Беловодье, в дивный край, где нет лживых законов и телефонного права, христопродавца Панафидина и «краснухи». Где люди – ну это уж совсем фантастика – действительно люди. Где, может быть, гуляют под звенящими соснами Сашка и Глеб… Вот бы туда свалить. Без оглядки и навсегда.
– Пойдёшь со мной, Тишенька?
«Конечно пойду, – ответил кот. И выпустил когти, словно проверяя перед дорогой. – А как же иначе. Когда в путь, хозяйка?»
Семён Богданович Песцов. Массажист
– Трусы можете оставить. – Песцов указал визитёрше на застланную свежей простынкой кушетку. – Прошу. На спину и руки вдоль тела.
Массажный кабинет был оформлен в восточном стиле. Вьетнамские бамбуковые циновки, настенные свитки с иероглифами, на столике – благоухающая курильница.
Только сам доктор не вписывался в интерьер: откровенно славянской наружности и вдобавок рыжебородый. Вот он с хрустом размял пальцы, потряс кистями и вдумчиво приступил к процессу.
– Так-с, – бормотал он, – ну-ка, ну-ка, что тут у нас…
На самом деле «тут», в смысле на кушетке, ничего особо страшного и даже удивительного не наблюдалось. Вполне обыкновенная дама: где-то под сороковник, двое детей, вялый муж, угасающие мечты. Небольшой сколиоз, яичники, желудок, лёгкая эрозия, правая почка… А вот шею надо несомненно править, и копчик явно нехорош, видимо, падала в детстве.
Ну что, жить будет…
Попадая в этот кабинет, пациенты, как правило, принимались сбивчиво пересказывать Песцову историю своих болячек, начиная с детского сада (если не с дедушек-бабушек, наградивших наследственностью). И даже привычно обижались, когда он, не слушая, отправлял за ширму раздеваться и сразу загонял на кушетку.
