За то, что я, старый пентюх, стольничка ему не поднёс…
– Ох, Васенька, жадина ты говядина… – Тамара Павловна тщательно, точно у себя в кабинете, вытерла руки и взялась за телефон. – Алло, Николай Фёдорович? Здравствуйте, это Тамара Павловна, как у вас дела? Что, почти получилось?.. Ну, поздравляю, надо продолжить курс… Нет, завтра, видимо, не получится, надо в ГАИ с мужем идти, а это, сами знаете, на целый день эпопея… Что? Да нет, номера сняли… Запомнил, старший прапорщик Козодоев… Правда? Нет, в самом деле? Большое спасибо, Николай Фёдорович… Значит, завтра в десять… Ну конечно, всё у нас получится.
Спасибо, вам тоже… До свидания, супруге привет.
Тут надо сказать, что Тамара Павловна служила по медицинской части и считалась едва ли не лучшим в Питере специалистом по мужской состоятельности. То бишь держала в своих маленьких и чутких руках счастье, понимание, психологический комфорт и – не побоимся этих слов – основы государственности, права и политики. И, видит Бог, очень крепко держала…
«А ещё говорят, будто на чужом хрену в рай не въедешь…» – повеселел Наливайко.
Матрона и князь"
"На заводе было очень нехорошо. Вернее, очень нехорош был сам завод. С покосившимися воротами, неработающими цехами и впечатляющим пожарищем на месте склада горюче-смазочных материалов. Всё – старое, отработавшее, пережившее свой век. Такое добро и приватизировать-то страшно, разве только в качестве территории, на которой, расчистив её, можно заново отстроить нечто толковое. И первые ростки новой жизни, кажется, пробивались, причём инкубатором ей служили боксы ремзоны.
Здесь жизнь просто кипела: с руганью звенела инструментом, двигала рихтовочными молотками, страшно шипела сжатым воздухом, резала и шила электросваркой металл. Лихо наяривали «болгарки», мерно постукивал компрессор, брызгали снопами искры, за версту воняло растворителем. Здесь автомобильные Айболиты в опрятных комбинезонах реанимировали и подлечивали железных коней. Шум, гам, суета, общение с назойливыми наездниками. И никто сразу внимания не обратил на подошедшую тётку.
Баба как баба, не банкирша при «Лексусе», но и не сирота при собесовской «Оке». Поставить такую рядом с подержанным «Пассатом», и будет как раз. Однако уже через минуту один из кудесников, выглянувший подышать из красильни, отложил снятый респиратор и подошёл.
– Привет, Матрона, – сказал он. – Давненько не виделись.
– Здравствуй, Нахарар, – ответила баба как баба. – Да, давненько. В последнюю нашу встречу ты выглядел лучше.
