Там такие бабки и такие связи, что поди подступись. Охраны чуть ли не взвод… А копья ломать и натравливать спецназ никто сейчас не будет. Политика, такую мать.
– Политика у нас одна: спасение утопающих – дело рук самих утопающих, – кивнула Оксана. – Мысли-то какие? На клинке ведь, говоришь, клялся?.
– Как говорили большевики, есть две программы – минимум и максимум. – Олег почесал затылок. – Конечно, лучший вариант – это разобраться с сукой Ахъядом. Раз и навсегда. Но, повторюсь, быстро это не получится.
А потому пока будем действовать по минимуму…
– То есть Санька едет с тобой.
– Да.
Олег отбывал на днях служить в Питер. На генеральскую должность, и бумаги уже были подписаны наверху. Всё, скоро не будет на шестом этаже ни его, ни Людмилы, ни Санькиного лопоухого «жениха». Ровно наполовину уменьшится островок счастья, надежности и уюта…
Оксана очень хорошо знала, что Олег был к ней по-мужски неравнодушен. Да чего уж там, попросту втюхался с самой первой встречи, когда они с Глебкой выпутывались из сплющенных «Жигулей»… Кажется, он до сих пор думал, будто она ни о чём таком не догадывалась.
Благо он всегда держался в рамках и вёл себя как очень близкий, но исключительно друг… В общем, показал себя человеком. Мужиком. А как же иначе-то? Глеб – друг, Людмила – жена, и как можно одним махом всё это разрушить?..
На улице было нехолодно, но уже ясно чувствовалась осень, деревья в скверике стояли в позолоте, ветер ворошил опавшую листву и порою покалывал явственными иголочками.
Воздух полнился ожиданием первых заморозков.
– Эх, а за грибочками-то в этом году не придется, – вздохнул Олег.
– А я бы прямо сейчас туда рванула, – сказала Оксана, и Олег лучше многих знал, что это были не просто слова. Да и чествовали её сегодня не за штабную работу. – Вот где грибочков бы пособирать…
– И рванём, – улыбнулся Олег. – Может, посоветуем чего комиссии по амнистиям… Все будет хорошо…
Наливайко. На чужом хрену в рай…"
"Домой Наливайко отправился с обеда.
А что? Терять ему здесь было уже нечего, кроме своих цепей. И можно не притворяться, будто он не знал, не ведал, что именно к этому всё и шло, последние полгода – уж точно. А то не замечал и не видел, как оно сплошь и рядом делается в науке. Когда заходит речь о раздаче фитилей за обнародование слишком безумных идей, начальство, как правило, предпочитает оставаться в сторонке. Либо, вот как сейчас, спешит забежать с наказующими розгами вперёд паровоза.
