Вот уж в ком Иван Ефремов, певец гармонии духовного и физического, сразу распознал бы своего персонажа! Двухметровый, могучего сложения, Василий Петрович крестился здоровенной гирей, дружил со штангой и, собрав седую гриву резиночкой на затылке, с азартом волтузил боксерскую грушу. Раньше эта груша висела у него прямо в лаборатории, рядом с недоделанной установкой, и, говорят, немало способствовала прогрессу науки. Теперь, когда в институт зачастили иностранные делегации, грушу пришлось убрать – мало ли, вдруг превратно поймут.
– Слушаю вас, Дарий Борисович. Что случилось?
Академик (которого Наливайко иногда про себя называл «местночтимым», ибо к той главной, где Курчатов и Капица, отношения он не имел) выдвинул ящик стола и извлёк толстый, сугубо импортный научный журнал. На яркой глянцевой обложке, над свежими фотографиями с телескопа «Хаббл», значилось название: «Word Scientific Observer».
– Последний номер, – тоном из серии «случилось страшное!» прокомментировал Ветров и посмотрел на завлаба так, словно тот был непоправимо в чём-то виновен.
– Как последний? – даже испугался Наливайко. – Они что, закрываются?..
– Последний на данный момент, – ещё безнадёжнее уточнил директор. Раскрыл журнал на одной из заглавных статей, и между страницами мелькнул краешек листка с переводом. Как всегда в таких случаях, Наливайко вспомнил одно давнее интервью, где Дарий Борисович горько сетовал на незнание языков: «В сельской школе не научили…» Между тем академик поправил очки и начал читать: – «…Возможность обнаружения факта существования нескольких альтернативных реальностей, обусловленного явлением резонанса в мировом эфире, то есть одновременностью процесса с одинаковой частотой электромагнитных колебаний в различных вариантах историй.
Мы предполагаем, что зафиксировать инструментальными средствами существование сходных альтернативных миров возможно на основе резонанса одновременных электромагнитных процессов в общей для всех вариантов мировой среде – эфире…» Каково, а? – поднял глаза Ветров.
– А вот, извольте видеть, ещё. «Согласно принципу неопределённости Гейзенберга невозможно определить положение и импульс электрона. Возможным объяснением этого явления служит предположение, что частица движется одновременно по всем своим возможным траекториям. Принцип фрактального подобия позволяет распространить это свойство элементарных частиц на макромир.
