Причём для обоих. Что Песцов, что Бьянка потеряли голову, а заодно и чувство времени, реальности и меры. Это было не просто здорово, это было неописуемо, неповторимо, невыражаемо словами и неподвластно перу. Какие могут быть слова для описания счастья?
– Ух, – потянулась Бьянка, когда везувий страсти начал кое-как входить в берега, а за окном погасли питерские фонари – наступало уже новое утро.
Наступало конкретно в любви и, хотелось бы думать, в гармонии.
Песцов проводил Бьянку взглядом. «Завтрак готовить пошла…» Он ещё немного повалялся, чувствуя, что любит весь мир, посмотрел на улицу, на воробьёв и отправился в кухню:
– Привет.
И сразу понял, что по крайней мере насчёт завтрака крупно ошибся. Бьянка сосредоточенно горбилась перед зеркалом, натягивая латексную маску. Фальшивую личину в стиле «это Фантомас».
– Ладно, не буду мешать, – пообещал Песцов и, мрачнея, потопал под душ.
Когда он вернулся, Бьянка уже завершила преображение. Широкие скулы, курносый нос, морщины, двойной подбородок.
Невзрачная, увядающая гражданка лет сорока.
– Ну вот и всё, – сказала она.
«Понимай как хочешь», – подумал Песцов.
Вслух он спросил:
– Мы как, ещё увидимся?
– Едва ли, – растянула маску Бьянка. – Ты просто мой каприз. Привал. Тайм-аут. Возможность почувствовать себя слабой. Надеюсь, больше этого не повторится. Мы с тобой, извини, в слишком разных весовых категориях. Не обижайся, ты даже не представляешь, Сёма, насколько.
И ушла. И даже не поцеловала его напоследок. Резко повернулась – и щёлкнула дверь.
«Да и кто с такой-то рожей будет её целовать…»
Вот тебе и любовь, вот тебе и гармония. Песцов горестно вздохнул и шагнул к холодильнику.
«Кобель позорный, вот уж правда святая. Всё зло от баб. Лямур, тужур – вот оно было и нет, а проблемы остались…»
Он уже собрал вещички и заканчивал убирать следы, когда проснулся мобильник. Причём не простой, а резервный, очень редко используемый. Этот номер знали немногие.
– Черт, – нахмурился Песцов, пошёл на звук, почему-то заранее ожидая беды.
Поднял телефон, словно дохлую гадюку: – Алё?
– Это дядя Сёма, да? – услышал он детский голосок. – А это Абрамчик Брук. Папа велел вам сказать, что дело швах. Его звонить не пускают, тут какие-то люди у нас. Шлимазоло, думают, что Абрамчик Брук не умеет звонить по телефону. Да чтобы они знали, у него своя «Моторола». С модемом и полифоническим звонком. А ещё он умеет…
– Спасибо, маленький, – не дал ему выговориться Песцов, – расти большой.
