Страшный хлыст вновь рассёк воздух. – Ну, гад, держись…
Теперь полетели не лохмотья комбидреса – ошмётки кожи. Летели, правда, недолго – судья лишился чувств.
Амазонка прошествовала в ванную, сполоснула «куликовку», вытерла, свернула – и закрыла за собой наружную дверь…
На улице, за рулём мощного джипа, Оксану ждал Толя Воробьёв. Они не стали друг другу ничего говорить: он вопросительно посмотрел, она утвердительно кивнула, и джип покатил – плавно, не привлекая внимания. Оба понимали, что основательно вляпались в дерьмо.
Информация, наболтанная на диктофон, была как бомба с зажжённым фитилём. Если хочешь жить, надо её закинуть подальше. И, естественно, анонимно…
Вот бы ещё знать заранее, какие пойдут круги!
Песцов. Инопланетянка из Шамбалы
Проснулся Песцов со странным, но явственным ощущением перемен. Потягиваясь, подобрался к окну… Ага, вот оно что. Природа, словно вспомнив, что апрель – месяц вроде весенний, решила сменить гнев на милость. На улице светило яркое солнце. И похоже, ещё и грело.
Вот так: ночью чувствительный морозец, а днём выглянешь в окно и узришь девицу с голыми икрами. Это у нас в Питере таким образом наступает весна.
Из кухни доносилось бренчание посуды. Песцов живо вообразил Надежду Константиновну, стряпающую себе манную кашку.
– Утро доброе. – Песцов вошёл, пригляделся, поймал упавшую челюсть и сморозил: – А где бабуля?.."
"Ибо у плиты стояла… не просто красивая, а потрясающе красивая брюнетка. Чтобы адекватно описать её внешность, требовался словарный запас совсем иного порядка, нежели подвластный Песцову.
Кроме банального «супер» и ещё «класс», ему ничего на ум не являлось. Впрочем, держалась красавица просто, без апломба, в очень даже дружественном ключе.
– Привет, Сёма, – кивнула она. – Не узнал? Ну ничего, сейчас мы память тебе освежим… – И она с улыбкой распахнула халатик, показывая бледный шрамик у груди. – Ну как? Теперь узнаёшь?
– Халатик что надо, – одобрил Песцов. – И кила не очень большая. Мои поздравления.
В отношениях с женщинами он предпочитал, чтобы вся инициатива шла от него.
– Мерси, – кивнула брюнетка, запахнула халат и протянула красивую, породистую руку. – Меня зовут Бьянка.
Пальцы у неё были длинные, точёные, нервные, как у пианистки, и такие же сильные. Песцова посетила смутная мысль насчёт поднести их к губам, но он отмёл её и ограничился пожатием. Подельники, как-никак. Соратники. Боевые друзья.
– Очень приятно. Уж всяко лучше, чем «Надежда Константиновна».
