Итак, что же я готова пожертвовать Артайне?
«Желание, — неожиданно шепнул внутренний голос. — Пообещай ей желание. Когда придет время — она сама скажет тебе, что ей надо от тебя».
Желание? Я недоверчиво хмыкнула. А как я пойму, что мне надлежит сделать? Впрочем, не все ли равно? Уверена, у богов есть множество способов донести свою волю до смертного. А у меня, можно сказать, имеется прямой канал связи с небесами. Так что пусть будет так.
Не знаю, показалось мне это или нет, но в этот самый момент огонь ближайшей ко мне свечи затрещал и почти лег набок, словно от дуновения ветра, хотя никакого сквозняка я не почувствовала.
А потом почти сразу же выпрямился, выше взметнувшись по фитилю. Интересно, можно ли такую малость считать за знак того, что богиня услышала меня? Вряд ли, скорее, обычная случайность. Верно говорят, что отчаявшиеся в любом чихе готовы услышать волю небес.
— Ну что же, начнем, — медленно проговорила я, решив, что дольше тянуть просто глупо и смешно. Крепче сжала колоду в руках, пытаясь передать картам свое тепло.
Затем приступила к гаданию.
Я решила не мудрствовать лукаво и воспользоваться старым добрым способом: выкладывать карты по порядку. Никогда не любила сложные расклады. Стыдно признаться, но я до сих пор путалась во множествах толкований, когда учитывалось значение не только самой карты, но и тех, которые лежали за ней или впереди. Нет, подобные трудности не для меня. Я предпочитаю решать проблемы в лоб, так сказать.
Первой на зеленое сукно стола легла карта гнома, вожделенно прижимающего к себе мешок с золотом.
Я задержала руку, глядя на это изображение. Почему-то показалось, будто с карты на меня глянул сам Флавий. Бред, конечно, но вспомнилась злобная ухмылка, с которой главный камергер его величества перехватил мою руку и чуть не сломал ее, требуя ответить на его вопрос. Чем-то она напоминала противную улыбку жадного карлика, чей портрет сейчас лежал передо мной.
Я положила вторую карту рядом с первой. Испуганно вздрогнула, когда открылся черный прямоугольник.
Старая знакомая — карта смерти. Ничего удивительного, впрочем, даже напротив — логично. Но все равно по спине пробежали ледяные мурашки.
Третья карта. Теперь мне действительно стало не по себе, поскольку с очередной карты оскалился мертвец. Утопленник, протягивающий ко мне костлявую руку с зажатым в ней медяком. Символ того, насколько быстротечна жизнь и как мало значат земные ценности перед вечностью в обществе богов.
