Я даже умудрилась помириться со своей совестью, которая глодала меня все эти годы за давнишнюю ссору с Седриком. А вот теперь он опять появился в моей жизни, правда, не по своей и не по моей воле. Даже передать не могу, как мне неловко смотреть ему в глаза, вспоминая, как жестоко я с ним некогда обошлась.
— Удивительно видеть, как вы позволяете своей служанке такое панибратство, — продолжил Седрик, не замечая, а вероятнее всего, не желая замечать мое смущение. — Найна Беатрикс, некогда вы относились весьма пренебрежительно к людям… Хм… Как же вы тогда выразились?.
. Ах да, «… к отребью, которое мнит, будто выбралось из грязи».
Я почувствовала, как у меня защипало глаза от невольно навернувшихся слез. Да, попала я, ничего не скажешь. Седрик вряд ли упустит удобную возможность если не отомстить мне, то вдосталь поиздеваться, пользуясь тем, что я теперь в некотором роде завишу от него.
— Да что вы такое говорите? — к моему счастью, не выдержала Дора. У моей верной служанки от негодования аж голос задрожал.
Она так порывисто вскочила со своего места, что едва не опрокинула кресло. — Господин Седрик, простите, но это полная чушь! Триша никогда не позволяла себе ничего подобного! Я даже представить себе не могу, будто такое могло вылететь из ее рта. Да более чуткой и отзывчивой девушки…
— Чуткой? — перебил ее Седрик, поморщившись. — Отзывчивой? Ну-ну… Вы явно многого не знаете о своей хозяйке.
Я продолжала упорно разглядывать свои руки, сложенные на коленях. Слишком страшно и стыдно мне сейчас было встретиться глазами с Седриком.
Да, он наверняка ненавидит меня и имеет на это полное право. Вряд ли он когда-нибудь поверит, что я тысячи и тысячи раз пожалела о тех жутких словах в его адрес. Да что там, я бы отдала лет десять своей жизни, лишь бы той ссоры никогда не было.
— Господин Седрик, — медленно проговорила я, тщательно выверяя каждое слово. — Я понимаю, что у вас есть очень весомые резоны, скажем мягко, недолюбливать меня. Но я надеюсь, что это не помешает вам выполнить ваш служебный долг.
А по поводу прошлого… Все мы совершаем ошибки, особенно в молодости.
И я осторожно взглянула на него исподлобья, чтобы проверить, как он воспринял мое завуалированное извинение.
Седрик что-то ожесточенно писал в блокноте, будто вовсе не заметив моих слов. А возможно — просто черкал на свободной страничке, вымещая свою злость.
— Хорошо, — неожиданно проговорил он, словно придя к какому-то решению.
