А Себастьян тем временем резко взмахнул рукой, и я обреченно зажмурилась, уже предчувствуя, как щеку сейчас обожжет несправедливым ударом.
Однако он на удивление ласково провел тыльной стороной ладони по моей коже, убирая назад локоны, выбившиеся из строгой прически. Я недоуменно открыла глаза, не понимая, что все это значит.
— Трикс… — прошептал Себастьян, и его свежее мятное дыхание коснулось моих губ. — Пожалуй, я все же буду звать тебя так. И плевать мне на твои запреты. Трикс, я ведь так и не попросил прощения за свое недостойное поведение.
Прости, я не должен был так поступать.
— Ничего страшного, — пробормотала я, больше всего на свете желая оттолкнуть блондина и с воплем ужаса умчаться куда подальше. — Я не держу на вас зла. — Подумала немного и добавила с нескрываемым злорадством: — Сёба.
В конце концов, я предупреждала его, что не следует переступать через определенные правила приличия.
Глаза Себастьяна вспыхнули таким обжигающе холодным огнем, что я моментально прикусила язык. Ну все, теперь-то он точно разозлился.
Эх, Трикс, когда уже научишься молчать, если того требуют обстоятельства.
— Непозволительная роскошь иметь меня в личных врагах, — еще тише произнес он. — Ты ходишь по очень тонкой грани, Трикс. Открой сегодняшнюю газету, и ты на примере несчастной Олессии узнаешь, как я могу быть жесток. А ведь ее отец наверняка постарается отомстить мне за эту шалость.
— Компрометирующих меня магиснимков у вас все равно нет, — парировала я, чувствуя, как внутри все мелко дрожит от страха.
— У меня уже отняли дворянство. Какое еще наказание вы придумаете?
— О-о-о, моя фантазия может быть поистине безграничной, — тихо рассмеялся Себастьян. — Подумай хорошенько, стоит ли тебе продолжать мне дерзить? Или лучше… смириться?
И его рука словно случайно прошлась по моей шее, чуть замедлившись на том месте, где в бешеном ритме заходилась артерия. Опустилась чуть ниже на грудь, и у меня едва не подогнулись колени.
— Прекратите! — едва не плача потребовала я, пытаясь скрыть свой страх и отчаяние.
— Вы ведете себя отвратительно!
— Да, я могу быть таким, — легко согласился со мной Себастьян, почти касаясь своими губами моих. — Могу быть жестоким, сильным и безжалостным. Разве тебе не нравится?
— Нет! — почти взвизгнула я, готовая в следующий миг закричать во все горло, зовя кого-нибудь на помощь, хотя это и грозило несмываемым пятном на моей и без того сильно пострадавшей репутации.
— А мне кажется, что ты лжешь. — И Себастьян поцеловал меня.
