— Так вы знакомы? — простодушно охнула Дора, моментально повеселев. — Так это же замечательно! Триша, а ты не хотела идти в полицию!
Я со свистом втянула в себя воздух, как никогда ранее мечтая ударить слишком болтливую служанку чем-нибудь тяжелым. Хотя нет, лучше не надо. Кое-кого чуть ранее в моем доме уже огрели по голове с фатальным результатом.
В серо-зеленых глазах Седрика мелькнули искорки затаенной насмешки. Он явно заметил, как сильно я нервничаю от сложившейся ситуации. Это, видимо, доставляло ему нескрываемое удовольствие.
И я вполне понимала его злорадство. Судьба милостиво даровала ему самый лучший способ поквитаться с девицей, которая некогда так жестоко обошлась с ним. Говорят, сердечные раны заживают очень долго. Интересно, воспользуется ли он удобным случаем, чтобы отомстить мне за давнюю отставку?
— Найна Беатрикс Ильен, — протянул Седрик, с явным удовольствием проговорив каждый слог моего полного имени. Знает ведь, как сильно меня это раздражает! Я предпочитала подобное обращение лишь тогда, когда иначе нельзя было обойтись.
В обычной жизни меня все звали просто Трикс. А Седрик улыбнулся, заметив, как я недовольно передернула плечами, и повторил: — Найна Беатрикс, как я понял, вы боялись обращаться в полицию. Почему?
— По многим причинам, — кратко ответила я. Тяжело вздохнула и пояснила, заметив, как Седрик выжидающе вздернул бровь: — Во-первых, я беспокоилась насчет своей деловой репутации. Мои постоянные клиенты могут испугаться, узнав, что в салоне произошло убийство.
— И я замолчала, кусая губы от нахлынувших тревожных мыслей по поводу своего ближайшего будущего.
— А во-вторых? — мягко поторопил меня Седрик, заметив, что я не желаю продолжать. — Найна Беатрикс, вы назвали всего одну причину. Как я понимаю, на самом деле их было больше, не так ли?
Я раздраженно тряхнула длинными распущенными волосами, которые не успела убрать в привычную косу после окончания сеанса. Узнаю въедливость своего давнего поклонника. Помнится, от его внимания ни одна мелочь не могла ускользнуть.
Он всегда замечал малейшую перемену в моем настроении.
— А во-вторых… — Я замялась, чувствуя, как волнение сдавливает горло. Тяжело признаться, что опасаешься, будто тебя первой и обвинят в преступлении. Обязательно ведь последуют вопросы, с чего вдруг я заподозрила подобный вариант развития событий.
Седрик не торопил меня с ответом. Лишь скрестил на груди руки, холодно на меня глядя. И неожиданно я рассердилась.
