В комнате, за столом со стаканом в руке сидел толстый фельдфебель, а двое прыщавых молоденьких унтер-офицеров старательно лапали зажатую в угол между облезлым буфетом и печкой девку. Та отчаянно сопротивлялась, офицеришки распалялись всё больше, фельдфебель, сидевший, по счастью, спиной к двери, жадно пожирал глазами происходящее.
— Этих мы оставим напоследок, — удовлетворённо хмыкнул Пустовалов, — пущай пока развлекаются, — и метнулся к соседней хате. Рывком распахнул дверь, в доли секунды миновал сени, зафиксировал положение развалившихся за столом солдат, влетел в дом волчком, молниеносно нанося удары финкой.
Режущий, два колющих, снова режущий, бросок на пол, кувырок через голову. Нож со свистом пролетел через стол, и последний из солдат СС, пытаясь остановить бьющую фонтаном из горла кровь, повалился на спину. Капитан поднялся с пола и с удовлетворением оглядел дело рук своих. Четверо немцев так и застыли за столом в тех самых позах, в которых их настигла мгновенная смерть. Пятый же, в последний момент выскочивший из соседней комнаты здоровенный рыжий ефрейтор, хрипел на полу, сомкнув на своём горле огромные окровавленные ладони, между которыми чернела деревянная рукоятка ножа.
Пустовалов ловко нагнулся и, выдернув из страшной раны «нож разведчика образца 1940 года», тщательно вытер его о скатерть, неторопливо, по-хозяйски огляделся и, потушив керосинку, вышел на свежий воздух.
Через пять минут, почти в точности повторив свой боевой танец с финкой, капитан Пустовалов, волоча за собой насмерть перепуганную девицу, выскочил на крыльцо и три раза мигнул фонариком.
Потом сунул руку в карман и что-то быстро высыпал на обочину. После чего уже совершенно спокойно вышел на середину дороги. В придорожной пыли остались блестеть несколько новеньких серебряных монет 1924 года выпуска…
Только заскочив на подножку последней, замыкающей колонну полуторки, капитан тяжело опустился на жёсткое деревянное сиденье и, повернувшись к притулившейся рядом и дрожащей то ли от холода, то ли страха девушке, спросил:
— Как тебя хоть зовут-то, бедолага?
— Лена, — чуть слышно прошептала девушка и благодарно улыбнулась.
— Ничего, Лена, прорвёмся, — капитан по-отечески похлопал её по плечу и, откинувшись на спинку сиденья, позволил себе, наконец, перевести дух.
Грузовики, надрывно ревя двигателями, преодолели крутой подъём и, миновав деревню, быстро поехали по извилистой дороге. С обеих сторон снова вплотную подступил тёмный лес. Примерно через километр колонна остановилась.
