Длинное жилое здание из белого кирпича для рядового и сержантского состава притулилось одной стороной к огромному плато, крутым обрывом срывающемуся в море, а перед ним простиралась довольно широкая полоса песчаного пляжа, местами заваленного тёмными валунами, среди которых хорошо были видны торчащие из песка деревянные столбы сигнализационной системы «Гордина». Это, имея богатый опыт пограничной службы, я определила сразу. Рядом, на сравнительно небольшой, но тщательно очищенной от камней площадке располагались: пара деревянных коттеджей комсостава, питомник служебных собак, да пограничная вышка с маячившим на самой верхотуре часовым.
В общем, всё точно как в песне: «вот и вся она как есть пограничная застава». А дальше, насколько хватало глаз, простиралось серое, а точнее, прямо-таки тяжёлого свинцового цвета, слегка подёрнутое рябью холодное море Лаптевых.
Пока подбежавшие пограничники выгружали из вертолёта большие, выкрашенные в зелёный цвет деревянные ящики, я тоскливо оглядывала пейзаж, кутаясь в овчинный полушубок.
Минут через десять разгрузка закончилась, и мы, уворачиваясь от мощных зарядов мокрого снега, наконец, добрались до здания заставы. При входе с правой стороны, как и положено, располагалась «дежурка». Едва мы вошли, из-за стола вскочил дежурный и коротко доложил начальнику:
— Товарищ капитан, в ваше отсутствие на участке заставы без происшествий.
Омулев кивнул дежурному и, отперев расположенную слева дверь кабинета с табличкой «канцелярия», галантно пропустил меня вперёд.
Я вошла и, сразу почувствовав тепло, с облегчением скинула с плеч тяжеленный тулуп, затем, оглядевшись, присела на один из стульев, стоявших в ряд вдоль стены.
— Может, коньячку? — предложил капитан, сняв камуфлированный бушлат и аккуратно повесив его вместе с моим тулупом на вешалку.
— А, знаете, — ворчливо отозвалась я, внезапно почувствовав кураж, — не откажусь.
— Ну и замечательно, — Омулев достал связку ключей, и, отперев выкрашенный тёмно-зелёной краской сейф, извлёк оттуда початую бутылку армянского «Арарата» с пятью звёздочками на этикетке, пару гранёных стограммовых стопок явно ещё советского производства, блюдечко с нарезанным и слегка заветренным лимоном, и выставил всё это прямо на свой письменный стол.
Меня дважды приглашать не нужно, поэтому я молча взяла бутылку и, пока капитан убирал в сейф свой служебный пистолет, быстро разлила коньяк.
