– Но…
– Идите, идите, – рявкнул Морозов, – на первый этаж, в мои служебные обязанности не входит тары-бары разводить!
Пришлось убираться несолоно хлебавши. Обратный путь лежал мимо сидевшей у стола Жанны.
– Выпер он вас? – сочувственно спросила она.
– Да, – кивнула я.
– Жуткий грубиян.
– Похоже на то.
– А сам во время ночного дежурства по порносайтам лазает, – заговорщицки зашептала девушка, – оно и понятно почему, кто же такому даст? Хам и жлоб, даже на Восьмое марта нам цветочка не принес.
Думаете, врач хороший? Коновал!
– Клавдию можно было спасти?
Жанночка с опаской взглянула на дверь ординаторской, потом встала.
– Ты куришь? Пошли подымим на лестнице.
Раскурив сигаретку, медсестра кашлянула и сказала:
– Поработаешь у нас и четко поймешь: не надо замуж выходить. Каждая вторая в отделении либо мужем, либо любовником побитая. И ведь что противно: едва на ноги встанут, несутся к телефону и щебечут: «Милый, ты как? Кушать нечего? Ой, бедненький! Скоро выпишусь, приготовлю обедик!» Ну не дуры ли?
– Согласна, не слишком разумное поведение.
Но Клава-то одинокая."
"– Ее другой изувечил, не муж, грабитель, в документах напутали, – зашептала Жанна. – Клавдию сразу на операцию повезли, да зря старались, она на столе ушла. А вторую мне поручили, велели помыть. Я как к ней подошла, чуть не упала. Ну, думаю, доктора, что ли, не видели, кого подсунули? Вся в кровище!
Жанна стала осторожно осматривать Лиду и удивилась.
На лице не было ссадин, а вот под волосами обнаружился порез, это оттуда текла кровь, но никакой опасности для жизни рана не представляла.
Жанна удивилась:
– Чем он тебя так?
Лида тихо ответила:
– Ножом.
– О господи, – покачала головой медсестра, – но отчего по макушке резал?
Лида поднесла руку к волосам, поморщилась и очень спокойно рассказала о произошедшем.
Жанночка, обрабатывая порез, цокала языком, лишний раз убеждаясь в том, что лучше с парнями дела не иметь.
– Муж от меня ушел, – шептала Лида, – к другой. Уж и не знаю, чем она лучше оказалась, только я Сашу люблю и спорить не стала.
Супруг исчез, прихватив свои носильные вещи. Лида, естественно, переживала, но внешне старалась держаться спокойно. А вот Клава пылала гневом, строя планы о мести неверному зятю.
