– Думаю, тот, кому поручено вынуть деньги, будет стоять поблизости, он примет тебя за меня…
– Ясно, – закричала я, – сообразила! Притаюсь потом в укромном месте, увижу человека, забирающего деньги, прослежу за ним…
– Милая, мне тебя господь послал, – всхлипнула Нинель, – все обдумывала твои слова и поняла: в страхе жить больше нельзя. Только оденься попроще, не по-молодежному, темная юбка, кофта, платок.
– Да, да, не сомневайтесь, все выполню, ответьте только на один вопрос.
– Слушаю.
– У вас с Дусей есть подруга Лилия?
– Верно.
– А у той сын Саша, так?
– Абсолютно правильно.
– Он не слишком приятная личность?
– Мягко говоря, да, хотя и не люблю плохое о людях говорить, но хорошего о Саше сказать нечего, – призналась Нинель, – нигде не работает, а шикует, одет с иголочки. Где деньги берет? Не пойму, мать с ним столько слез пролила.
– Нинель Митрофановна, вы Лилию давно знаете?
– Достаточно.
– Правды ей о себе не рассказывали?
Старушка замолчала, потом очень тихо протянула:"
"– Недавно дело случилось, мне небольшую операцию делать пришлось, а в больницу Лиля со мной поехала.
После наркоза меня выхаживала, а когда я очнулась, она смеется: «Ну, ты даешь, подруга, такую чушь во сне несла, про зону, начальника, да так четко, ясно говорила. Неужели в твоей жизни подобное случалось?»
Я тогда чуть с ума не сошла от страха, еле-еле силы нашла и сказала: «Чего люди под наркозом не натрепят… А почему спрашиваешь?.
.»
– Похоже, хорошо знаю, кто явится за конвертом, – воскликнула я.
– Да? Можешь имя назвать?
– Потом! Сейчас главное – его за руку поймать! Бегу собираться.
– Спасибо, милая, – всхлипнула Нинель, – только будь осторожна.
Чувствуя, как от жалости к несчастной старухе сжимается сердце, я ринулась в гардеробную. Есть у меня длинная черная юбка, серая кофта и платок цвета маренго, а на ноги нацеплю кроссовки, сегодня многие пожилые дамы носят спортивную обувь, она хорошо держит стопу.
В зал, где расположены ячейки, я вошла, слегка сгорбившись, шаркая ступнями. Нужный шкафчик оказался во втором ряду, и, чтобы достать до ручек, пришлось встать на цыпочки. В нашей действительности – геноцид коротышек, люди с моим ростом испытывают постоянные неудобства в магазинах, когда не могут дотянуться до нужных банок и коробок, или как сейчас, на вокзале.
