Распоряжения хозяина на зоне не обсуждают, зам рванул исполнять приказ, а Дегтярев, напившись сладкого чаю, с удовлетворением отметил: головная боль начинает отпускать, крякнул и направился в ленинскую комнату. Александр Михайлович всегда лично знакомился с новенькими и строго предупреждал их: он не потерпит в подведомственном ему учреждении никакого безобразия, после карантина следует ударно работать, принимать участие в самодеятельности, ходить в библиотеку и не затевать свар. Для скандалисток имеются ШИЗО, БУР и ПКТ[11].
Сев за длинный стол, Дегтярев оглядел стоящих баб и мигом понял, кто есть кто. Вон та, коротконогая, грудастая, мордастая деваха, с вытравленными перекисью волосами и бегающими глазенками на испуганном лице, явно Маргарита Нефедова, прирезавшая мать мужа.
Худая, словно жердь, девушка, в очах которой плескался ужас, а на мордочке, несмотря на страх, застыло откровенно наглое выражение воровки, – Сопотова Лилия."
"Последней же была восемнадцатилетняя дурочка Федулова.
Александр Михайлович глянул на девушку и с трудом отвел глаза в сторону. Нина была редкостной красавицей, ее не изуродовали пребывание в изоляторе, тяжелая дорога до зоны и бессонная ночь в карантине. Водопад пышных блестящих волос волной лежал на хрупких плечиках, огромные, наивно-чистые глаза спокойно смотрели на начальника, во взоре Нины не было ни страха, ни робости, девушка попросту не понимала, какой властью будет обладать над ней этот человек. На картинно очерченных пухлых губах Ниночки не играла заискивающая улыбка, осужденная стояла совершенно спокойно, не пытаясь понравиться Дегтяреву, наверное, глупышка полагала, что трудовая колония сродни пионерскому лагерю, сейчас отведут, покажут кровать, затем обед, суп, компот, тихий час… В облике Федуловой было столько чистоты, юности, наивности, такое непонимание ситуации, в которой она оказалась, что Дегтярева охватила жалость.
Огромным усилием воли оторвав взгляд от нежного лица, Александр Михайлович сначала произнес «вводную лекцию», а затем решил обратиться к каждой из новеньких по отдельности.
– Нефедова!
– Я, – бойко отозвалась мордастая.
Дегтярев мысленно улыбнулся, он не ошибся, именно крепко сбитая толстушка укокошила свекровь.
Сказав убийце пару слов, Александр Михайлович рявкнул:
– Сопотова Лилия Матрорановна!
– Я, – нежным голосом, безо всякого подобострастия ответила та, которую начальник считал Федуловой.
Дегтярев подавил вздох.
