Я в растерянности стала ломать пальцы. Давно заметила за собой одну особенность: очень хорошо держу в памяти номера телефонов приятных мне людей – Оксанки, например, – не заглядывая в книжку, назову кучу цифр: мобильный, домашний, несколько рабочих… А вот простенькие координаты противной Аллы Кольской никак не желают запечатлеваться в памяти…
– Значит, никаких концов «голоса» нет?
– Нет, – подтвердила Нинель.
– Тогда сделаем так, – не сдавалась я, – он же позвонит!
– Вдруг нет! – с надеждой воскликнула генеральша.
– Пропадет снова!
– Маловероятно, «голос» ждет денег за ожерелье, – напомнила я, – небось купюры укладываете в ту же ячейку, с тем же шифром?
– Угадала.
– Вот и хорошо, – обрадовалась я, – как соберетесь на вокзал, сразу позвоните мне, держите визитку со всеми номерами.
– Зачем? – насторожилась Нинель.
– Спрячусь в укромном месте, увижу, кто вынимает из ящичка пакет, пойду за незнакомцем и таким образом узнаю, где прячется мерзавец! Его необходимо поймать! Он убийца! Вор! Шантажист! Неужели разрешите такому мерзавцу разгуливать на свободе!
– Ой! Ни в коем случае! – испугалась Нинель.
– Умоляю, никому ни слова, пожалуйста, молчи. Вот, погоди…
С быстротой молнии пожилая дама метнулась в коридор, потом примчалась назад и принялась впихивать мне в руки довольно толстую пачку денег.
– Возьми скорей.
– Это что?
– Доллары. Купи себе новые украшения.
– Спасибо, не надо.
– Ерунда, бери и беги в магазин, сейчас много хорошего на прилавках лежит. Не волнуйся, средства лично мои, о них никто не знает, на похороны коплю.
– Я не нуждаюсь в деньгах.
– Но ведь у тебя пропали колечки!
– Их не вы украли!!!
Нинель Митрофановна бросила стопку купюр на стол."
"– Твоя правда, я попала словно курица в ощип, жизнь так перемолола, но отчего-то чувствую себя виноватой перед тобой.
– Не надо, вы ни при чем, тоже пострадали от мерзавца! Давайте его поймаем и сдадим куда следует! Нельзя, чтобы подобное существо ходило на свободе! Сей Александр Михайлович, просто язык не поворачивается называть сволочугу этим именем, должен быть посажен за решетку!
Нинель заморгала, потом по ее щекам потекли слезы.
– Деточка, умоляю, не надо, я погибну! Мне отчего-то кажется, что он исчезнет из моей жизни, ну… пожалуйста…
– Лучше вскрыть нарыв, – принялась я уговаривать даму, – вам следовало тогда, когда мерзавец впервые появился в поле зрения, честно признаться во всем мужу. Тогда бы не жили в страхе и не стали пособницей воров. Ну, не убил бы вас Федор.
