В чем она явится на праздник? В халате? В ватнике?"
"На следующий день в селе только и было разговоров что о надвигающейся вечеринке. Молодые бабы спешно пытались сварганить платья из всякого барахла. Одни перетрясли уцелевшие в передрягах сундуки, другие содрали занавески с окон, а третьи, самые богатые, подались в райцентр – ходили слухи, что там в магазине можно приобрести готовые наряды.
А у Нинели не было ничего: ни старых отрезов, ни портьер, ни денег, – но пойти на танцы хотелось до безумия. И в конце концов девушка придумала выход: набрала свежих яиц в сарае и рванула в город.
Она надеялась обменять «куриную икру» на шмотки, но, очевидно, ангел-хранитель забыл в тот день о Нинели. Оказавшись на шумной площади, девушка разинула рот, растерялась, испугалась толпы, и тут кто-то вырвал у нее из рук кошелку.
Порыдав от отчаяния, Нинель вытерла глаза и пошла бродить по райцентру, ноги сами привели ее в магазин.
Затаив дыхание, Нинель застыла, она никогда не бывала в подобных лавках. Ей и в голову не могло прийти, сколько замечательных вещей существует на свете.
Конечно, какая-нибудь москвичка, оказавшись в провинциальной торговой точке, скорчила бы недовольную гримаску, но для колхозницы, имевшей в гардеробе лишь пару еле живых от ветхости халатов, ассортимент казался сказочным.
В особенности поразило Нинель красное платье в крупный горох. Оно было сшито в талию, горловину украшал белый воротничок, на рукавах имелись кружевные манжеты, а лиф от юбки отделял довольно широкий пояс.
Нинель стояла, словно жена Лота, не в силах отвести глаз от роскошной вещи.
– Померить хотите? – спросила продавщица.
– А можно?
– Да.
– Прямо тут, – испугалась Нинель, – у прилавка?
– Нет, конечно, – фыркнула торговка, на вид чуть старше лапотной покупательницы, – вон кабинка, ступайте туда.
В достаточно просторном помещении имелось окно, замазанное белой краской, и зеркало. Нинель, вздрагивая от холодных объятий шелка, натянула платье и ахнула. Оно сидело словно влитое, кто-то сшил его будто на Нинель, нигде ни морщинки, лиф идеально облегает грудь, а широкая юбка красивыми складками лежит на бедрах.
Нинель сама себе показалась красавицей.
– Ну как? – спросила, стоя за занавеской, продавщица.
– А сколько оно стоит? – безнадежно поинтересовалась Нинель.
Цена убила девушку наповал, даже если б гадкий вор не спер кошелку с яйцами, все равно нечего было и думать об обновке.
– Мало́ мне, – дрожащим голосом соврала Нинель, – в груди жмет.
