– Впрочем, ладно, временно покину квартиру, но вернусь сюда вместе с милицией!
Незнакомка позеленела, раскрыла рот, и тут в прихожую вышла другая женщина, полная, растрепанная и тоже в байковом халате.
– Вам че надо? – с места в карьер налетела она на меня.
Я тут же узнала голос, мне звонила не худая баба, а эта толстуха. Решив, несмотря ни на что, выяснить, откуда она раздобыла наш телефон, я уперла левую руку в бок, открыла рот и… тут увидела лицо худышки.
Тощая, жердеобразная фигура маячила за жирной тумбой.
На лице пятидесятилетней особы запечатлелось такое отчаяние, что все заготовленные слова застряли у меня в горле. Маленькая щуплая ручонка была крепко прижата ко рту – незнакомка явно молила о молчании.
– Ошибка вышла, – выдавила я из себя, – ищу Петровых… Таню и Катю."
"– И не фиг людей беспокоить, – завелась толстуха, – приперлась, влезла! Нету тут таких, отродясь не квартировали! А ты, Лидка, куда глядишь? За каким хреном двери распахиваешь? В Москве живем, тут кругом сволочь одна или воры!
– Прости, тетя Клава, – прошептала Лида, – случайно вышло, руки сами дверку распахнули.
– Дура ты, – рявкнула Клава, – а вам прощевайте, шукайте Петровых в другом месте, здесь их точно нет, тут мы живем, Ивановы. Я с Лидкой! Ну, че стоишь, выпихивай ее!
Я сделала шаг назад. В Ложкино, конечно, звонила Клава, ее гнусавый тембр не спутаешь с другим. Но отчего Лида перепугана до смерти? С какой стати, стоя за спиной хамоватой родственницы, прижимает пальцы к губам и умоляюще глядит на меня? И при чем тут Александр Михайлович?
Из глубины квартиры донесся телефонный звонок, Клава развернулась и ушла, бросив на ходу:
– Дверь не забудь запереть хорошенько.
– Спасибо, – зашептала Лида, – похоже, вы хороший человек, пожалуйста, уходите, иначе мне очень плохо придется.
– Откуда ты знаешь Дегтярева?
Лида окончательно пришла в замешательство:
– Кого?
– Не кривляйся, имя Александра Михайловича тебе отлично знакомо!
– Он… да… а… нет, – залепетала тетка, – уходите скорее, сейчас Клава вернется, и такое приключится, что и подумать страшно.
– Лидка, – донеслось из коридора, – вход затворила?
– Не уйду, пока не объяснитесь! – прошипела я.
По щеке Лиды поползла слеза, мне стало не по себе, на языке уже завертелось: «Ладно, прощайте», – но тут хозяйка в полуобморочном состоянии пролепетала:
– Езжайте вниз, там зоомагазин открыт, подождите меня в тепле, скоро спущусь.
Я молча кивнула и направилась к лифту.
